Два вектора разгибридизации

Возьмем за отправную точку, что нынешний режим является гибридом из всех трех веберовских идеальных типов легитимации: рационально-легального, харизматического и традиционного. Попробую описать в общих чертах, как он устроен, что с ним происходит с недавних пор и чем это может закончиться.

Начнем с того, что т.н. российский парламент является местом для дискуссий только по одному важному вопросу — кто и в какой мере допущен к кормушке. Кормушка состоит из общака, т.е. бюджета, и из множества маленьких, т.е. так называемого регулирования экономики и всевозможных запретов, которые можно обойти за определенную мзду. Чьи это кормушки? Это кормушки номенклатуры, т.е. тех, кто купил власть за деньги или наоборот получил кормление с «государственных» финансовых потоков взамен за службу государю. В веберовских терминах этот слой можно назвать патримониальной администрацией. (С той оговоркой, что администрирует она едва ли не в первую очередь в своих интересах, нежели чем в интересах «хозяина»). При этом, проект бюджета и законопроекты по запретам и регулированию — это продукты сложных византийских договоренностей внутри этого, скажем так, «Большого Двора».

Сам процесс согласований — не построен по определенным четким процедурам, правилам игры, а значит не отвечает принципу рационального обмена. Кроме того, их вера в Путина как в эффективного медиатора и арбитра этих договоренностей — ситуативная, за неимением лучшего, ее можно отнести к т.н. неопатримональной легитимации, т.е. регрессу к модели власти «хозяина», обеспеченной не процедурами и не харизмой и даже не традицией, а скорее архаическими категориями, вроде «воля случая» или «право сильного». Таким образом, «рационально-легальная» составляющая режима сводится к тому, чтобы в ходе рациональной дискуссии утвердить или не утвердить бюджет и принять или не принять тот или иной законопроект. Депутаты нечасто пользуются этим правом на итоговом голосовании, а основная дискуссия идет в комитетах, и уже там, конечно же, в нее жестко вплетается «византийская» патримониальная составляющая.

Однако, само это право депутатов (повторюсь, представителей не народа, а номенклатуры) привносит гибридизацию. Но тут важно снова уточнить, что рационально-легальная легитимность должна как бы сама себя легитимизировать путем последовательного и герметичного следования заранее оговоренным процедурам, подобному тому, как это происходит в научной дискуссии. Одним из таких требований является следование Конституции, а самой важной для номенклатуры статьей Конституции является примат международного права, поскольку все сбережения она хранит заграницей. С недавних пор мы видим нарушение этого принципа не только в правоприменительной практике, но и в процессе законотворчества.

Почему это произошло — отдельный вопрос. Один представитель высшего слоя номенклатуры, ныне живущий в США, недавно высказал мнение, что причиной всей агрессивной политики стала заторможенная реакция Запада на «гибридные операции», которая породила иллюзии безнаказанности. Возможно, эти иллюзии перекочевали и в законотворчество, породив его гибридизацию. Но на мой взгляд, все это следствие одного большого тренда — кризиса рациональности в бюрократии и все номенклатуре. То есть, попросту ее деградации как на уровне отдельных личностей, так и кадровой политики в целом. Эта деградация привела к тому, что бюрократия и олигархический «бизнес» утратили навыки не только эффективного и устойчивого (повторюсь, в своих, а не народа, интересах) управления.

Вероятно, они утратили и навыки рациональной калькуляции в целом, на уровне мировосприятия и построения личных жизненных стратегий. Таким образом, они перестали быть рациональным политическим субъектом и доверили судьбу харизматическому лидеру. Этим они сравняли себя с электоратом бюджетников, которые полностью исключены из политического процесса и чей вклад в легитимность режима пока еще держится за счет двух составляющих а) крох с барского стола в виде распределения ренты в рамках традиционных патрон-клиентских отношений, замаскированных под «голосование» (больше процент за Едро на заводе — больше дотаций, субсидий, госзаказов и т.д., а значит сохранение до поры до времени зарплат и премий, несмотря на падение конкурентоспособности) и б) иррациональной веры в харизматическую способность вождя «отстаивать суверенитет страны на международной арене».

Поскольку первая составляющая тает на глазах, не будем на ней останавливаться подробно. Вторая берется из рессантимента. За неимением возможности влиять на внутреннюю политику, т.е. быть сувереном над номенклатурой, электорат обращается к воле быть (в терминах консервативной революции) «политическим народом», то есть к геополитическому господству. Как ни странно, эта воля противостоит интересам номенклатуры, что цивилизованный мир и старается донести до них с помощью режима санкций. Но номенклатура, тем не менее, решила опуститься на тот же уровень. По сути, санкции — это последняя попытка вернуть их к рациональности. Ведь очевидно, что потеряв эту составляющую само-легитимации, они потеряют и власть, а значит, будут вынуждены подчиниться тоталитарному Движению во главе с харизматическим лидером.

Таким движением руководит не вождь, который сам является скорее медиумом, чем менеджером, им руководит принцип иррационального обмена, т.е. принесения себя в жертву божествам политической религии. Поэтому при таком режиме никто, включая самого вождя, не может чувствовать себя в безопасности. Единственной альтернативой такой разгибридизации является ее противоположность — полное восстановление рационально-легальной легитимности. Потому что только возвращение народу права на осуществление власти путем принятия политических решений методом парламентской дискуссии может избавить его от рессантимента, уничтожающего способность к рациональному мышлению.

2206

Ещё от автора