Общество

Позор

Позор
Композиция художника Андрея Будаева.

Я вспоминаю ясное московское лето 1981 года. В Музее Изобразительных искусств им. Пушкина (мы его всегда называли просто Пушкинский) проходит потрясающая выставка: «Москва-Париж». Это было, не побоюсь сказать, эпохальное событие в культурной жизни СССР. Выставка, с одной стороны, открывала мир великого русского авангарда, а с другой — показывала его связь с западным авангардом, раскрывала тончайшие и глубокие взаимосвязи и взаимовлияния нового искусства России и Запада. Именно там, на стендах этой выставки, мне впервые довелось увидеть ранние сборники русских поэтов-футуристов. Помню волшебное впечатление от соприкосновения с легендой, оставшееся со мной на всю жизнь. Выставка оказала огромное влияние на многих и для многих стала своего рода духовной школой. Значение выставки далеко выходило за рамки культуры. Выставка стала общественным явлением. Это было первое дуновение будущей перестройки. «Москва-Париж» накладывалась на скудную информацию о событиях в Польше, что рождало особый настрой.

Вообще Пушкинский музей был какой-то отдушиной западничества. В нём всегда витало что-то неуловимо диссидентское. Там я впервые увидел импрессионистов, Ван Гога, Гогена, Матисса. Роль этого музея в моём формировании переоценить невозможно. Музей всегда старался быть неким духовным центром для передового общества. Помните стихи Вознесенского: «Есть русская интеллигенция/ Вы думали, нет? Но есть...». Вот Пушкинский всегда старался быть домом для русской интеллигенции. Вспомним камерные, такие московские «Декабрьские вечера» с Рихтером. В общем, Пушкинский — это очень важная, существенная часть моей жизни, без которой меня — такого, как я есть — просто не было бы. И все эти годы во главе Пушкинского музея стояла Ирина Антонова.

И вот. Новость. 11 марта в СМИ появилась информация о верноподданнейшем «коллективном письме деятелей культуры в поддержку президента Путина по Украине и Крыму». Его уже подписали более СОТНИ человек — и желающие «отметиться» всё прибывают! Нет, я понимаю, почему среди подписантов — «великая русская певица» с говорящей фамилией Бабкина. Но почему рядом с именем Бабкиной стоит имя Ирины Антоновой мой разум понимать отказывается. Она-то как оказалась в этой «чёрной сотне»?? Почему?? Как так у нас получается, что человек, имеющий за плечами «Москву-Париж» и «Декабрьские вечера», выставки Дали и Кандинского, заявляет себя душителем свободы, подписывается в поддержку кремлёвского империализма, не брезгуя компанией?

Я понимаю, почему среди подписантов фигурирует артист Алексей Баталов — что с него взять, с советского-то человека, с младых ногтей воспитанного на бездумной ненависти к «фашистам-бендеровцам»? Но вот почему я в этом списке вижу имя Павла Лунгина, создателя блистательного, освобождающего фильма «Такси-блюз», а также фильма «Царь», раскрывающего патологию абсолютной власти — не понимаю. Не понимаю, почему теперь Лунгин решил поддержать своим именем ту самую патологию власти. Не понимаю, почему он смог разглядеть её в Иване Грозном, но не разглядел в Путине.

Мне понятно, почему среди подписантов значатся «поп-исполнители» Николай Расторгуев и Олег Газманов. Последний недавно отметился публичным исполнением песни, где в качестве «моей родины» перечислялись республики бывшего Советского Союза. Латыши справедливо потом ставили вопрос о недопущении Газманова на территорию Латвии. С этими эстрадными патриотами и их «комбат-батянями» всё предельно понятно. Ясно, что рядом с ними в качестве подписантов должны были встать (и встали) плечом к плечу артист Михаил Пореченков и, разумеется, режиссёр Фёдор Бондарчук. Понятно, что съехавший на почве православия талантливейший Николай Бурляев и коммунист (прежде — художник) Владимир Бортко также не остались в стороне. Это всё, повторяю, понятно. Непонятно другое.

Вы мне объясните, как рядом с их именами под этим позорным письмом появились имена скрипача Владимира Спивакова и пианиста Дениса Мацуева? Почему они, интеллигенты, элита мировой культуры, поддержали агрессию и лживую антиукраинскую пропаганду? Как они смогли поставить себя на одну доску с путинскими гопниками, недавно осквернившими в Донецке памятник Тарасу Шевченко? Что ж это за внутренняя порча такая? Нет, я понимаю, каким образом в этой грязи оказались маэстро Юрий Башмет и изысканный мастер джаза Игорь Бутман. Башмет (как, впрочем, и Антонова) был доверенным лицом Путина на последних «выборах», а Бутман — давний член «Единой России». Коготок увяз — всей птичке пропасть. Но вот о чём думал родившийся в Тбилиси Николай Цискаридзе, ставя свою подпись? Уж точно не о Грузии августа 2008-го, чуть было не раздавленной гусеницами российских танков. Почему в нём-то не шевельнулось ничего из тех чувств и мыслей, что вывели в 1968-м на Красную площадь горстку подлинных интеллигентов с протестом против вторжения в Чехословакию?

Мне понятно, почему я вижу подпись, скажем, Карена Шахназарова. Теперешний патриот Шахназаров — это совсем не тот человек, который когда-то, чуть ли не в конце 80-х, снял замечательную сюрреалистическую притчу «Город Зеро», одно из лучших кинематографических раскрытий пресловутой «тайны России». Я не спрашиваю, почему под письмом стоит подпись Олега Табакова, полностью превратившегося в старого циничного придворного шута. Мне непонятно другое: почему под этим письмом стоит подпись Алексея Учителя, автора тонкого и абсолютно нонконформистского фильма об Иване Бунине («Дневник его жены»)? Как имя Учителя оказалось в одном столбце с именами Бабкиной, Газманова и абсолютно деградировавшего Говорухина? Почему и он не смог или не захотел понять то, что сейчас происходит в Украине — Украинскую революцию?

Вот, скажем, режиссёр и актёр Андрей Смирнов, постановщик замечательного фильма «Жила-была одна баба», впервые правдиво показавшего Тамбовское народное восстание 1920-21 годов. Смирнов, кстати, блестяще снялся в вышеупомянутом фильме Учителя в роли Бунина. И вот теперь Андрей Смирнов и Алексей Учитель оказались по разные стороны баррикад. Андрей Смирнов наряду с другими российскими кинематографистами подписал обращение с протестом против интервенции в Украину. В отдельном письме сказал своё слово и Александр Сокуров — честь ему и хвала:

Я поражен этой абсолютной влюбленностью в войну. Как будто речь идет не о российском народе, не о чести, не о жизни, а об участии в какой-то игре. Мы сыграли в Олимпийские игры, получилось хорошо, это какое-то опьянение, как какая-то наркотическая зараза, как будто мы насовершали всяких разных преступлений и нам это понравилось, и нам уже ничего не страшно... Мы не один народ с украинцами, мы разные. У нас внутренне разные культуры. Не зря украинцы всегда хотели жить отдельным государством. Да, мы близки, у нас есть много похожего, но это не означает, что мы один народ. Это совсем не так. Мы разные и нам эту разность нужно уважать и ценить. Мне кажется, что некое страшное затмение нашло на многих русских людей. А это означает, что все те проблемы, все те грехи народа, которые были совершены в сталинское время, те страшные репрессии, неразрешенные и непокаянные грехи, все это сейчас всплыло на поверхность и начинается заново. Мы и тогда, как народ, поступили плохо, поддерживая репрессивный сталинский режим, прославляя все то зло. Мы не покаялись, мы не посчитали все это ошибкой...

Вот он, голос подлинной русской интеллигенции. А что касается тех, кто подписал письмо позора... Это совершенно другая генерация. Несмотря на разницу в возрасте и степени таланта, подписантов объединяет общий совковый внутренний генезис. Это не интеллигенция, а прикормленная и услужливая дворня по части культуры (я не оскорбляю, а просто констатирую факт). У неё есть свои духовные отцы. Мне вспоминается яркий эпизод из жизни одного из них. Рассказывают: после того, как советский гимн, звучащий и поныне, был написан и высочайше утверждён, Сталин спросил Сергея Михалкова, чего он хочет для себя лично. И что же вы думаете? Поэт Михалков выдал высший пилотаж холуяжа — нечего сказать, продвинутый папа был у режиссёра Михалкова. Он попросил у Сталина не дачу, не машину, не квартиру, а сталинский карандашик, которым вождь вносил исторические поправки в текст гимна. И получил-таки этот волшебный карандашик. Ну и в придачу, вероятно, дачу, машину, квартиру...

Видать, сталинский карандашик свербит в одном месте у подписантов позорного письма. Они многое получат, всё — кроме чести принадлежать к русской интеллигенции. У них был шанс оказаться в одном ряду с Радищевым, Герценом, Пастернаком, Солженицыным. Но они предпочли встать в хвост позднему Максиму Горькому, «красному графу» Толстому, Сергею Михалкову, Михаилу Шолохову, требовавшему с партийной трибуны расправиться над инакомыслящими. Они отныне заодно с теми, кто восхвалял сталинский поход против Финляндии, оккупацию Прибалтики; они заодно с теми, кто молчал о Венгрии в 1956-м и о Чехословакии в 1968-м. Они могут утешаться тем, что и Пушкин призывал к подавлению Польского восстания — так ведь этот чёрный факт ничего не прибавил к чести Пушкина, в лучшем случае. Они не ведают, что подписали не просто письмо — они подписали ДИАГНОЗ в отношении России; ибо, если деятели культуры поддерживают и одобряют агрессию, подавление свободы другого народа, это свидетельствует о серьёзнейшей патологии общества, патологии сознания и духа. Наша страна глубоко (а, может, и безнадёжно) больна, однозначно. Она крайне опасна для окружающих — опасна тем более, что её неадекватность оправдывают и подогревают искусные скрипачи и музыканты, великолепные танцовщики и яркие режиссеры. Россия сошла с ума не только на уровне Путина и Кремля. Она сошла с ума на уровне своей некогда великой культуры — а это неизмеримо страшнее. Она сошла с ума на уровне СОВЕСТИ. Путинский гопник-погромщик, засланный за небольшие деньги в Харьков и Донецк, и высокооплачиваемый виртуоз Мацуев, вкусивший сладости официоза на закрытии Олимпиады, отныне идут рядом. И этот чудовищный союз разрушит Россию. Ибо он генерирует дикость. Он благословляет и поощряет взбесившегося холопа и хама.

Подписанты обанкротили смысл и честь русской культуры. Их не отвратила даже вопиюще-лживая стилистка письма:

...Мы хотим, чтобы общность наших народов и наших культур имела прочное будущее. Вот почему мы твердо заявляем о поддержке позиции президента Российской Федерации по Украине и Крыму.

Очевидно, по мнению подписантов, «прочное будущее» общности «наших народов» обеспечивает законспирированная путинская военщина, «зелёные человечки», под чьими дулами и состоится «референдум» о «воссоединении» Крыма с Россией. Однако на лжи и насилии никакой полноценной общности не построишь. Отныне, слушая выступления Башмета, Спивакова, Мацуева, следя за балетными пируэтами Цискаридзе, смотря очередной фильм Учителя, слушая искусствоведческие рассуждения Антоновой, люди во всём мире будут помнить, что эти замечательные деятели культуры заявили себя врагами свободной Украины и поджигателями ВОЙНЫ. Они поддержали нагнетание животной истерии в обществе и одобрили сползание к новой сталинщине. Не перевесит ли только лишь одна подпись многие заслуги на ниве культуры?

P/S Кстати. А не попадут ли теперь некоторые подписанты, любящие гастролировать за рубежом, под действие санкций в отношении России? На мой взгляд, это была бы полезная воспитательная мера. Зачем Западу видеть у себя путинских «полпредов» от культуры? Пусть несут ответственность вместе с властью, которую поддержали.

90 799

Читайте также

Злоба дня
Марш Мира: пьяные православные, слюна «новороссов» и неудовлетворенность

Марш Мира: пьяные православные, слюна «новороссов» и неудовлетворенность

И все? Народ стоит, какое-то небольшое чувство обманутости появилось. Ну как будто кинули, что ли. Да, уже все нафотографировались для Фэйсбука и Вконтактов с плакатами, все повыкладывали десятки фото с Марша. Ну вот, мол, я тут был — любите меня, я крутой. А сделали-то что?
Да, мол, вода камень точит. Но словами ли?

Дмитрий Флорин
Общество
Яма, наполненная бромом

Яма, наполненная бромом

Я перестала читать новости. После увольнения с питерского «Эха» оказалось, что читать русскоязычную прессу профессионально я могла, а из личной инициативы — не готова. Раньше мне платили за умение распознавать и отметать пропаганду. Сейчас за чтение новостей мне никто не платит — плавать в сточных канавах пропагандистского бреда я должна на голом энтузиазме.

Анастасия Миронова
Общество
Эмигранты обыкновенные и внутренние

Эмигранты обыкновенные и внутренние

В России никогда не любили эмигрантов. К внутренним эмигрантам, то есть тем, кто не поддерживал официальную линию, отношение было не лучшим (если не поддерживаешь в частном порядке — зубоскалить за рюмкой еще можно, коли негромко и навеселе; если строишь на этом позицию, да еще делаешь ее публичной — ты, брат, предатель, сегодня — национал-предатель).

Михаил Берг