Общество

Демагогемы

Демагогемы

Нынешняя битва за умы, ведётся, прежде всего, на территории языка. Власть в лице своих платных и добровольных агентов навязывает обществу свой специфический дискурс, в котором слова и выражения — демагогемы — суть смысловые фигуры, рисующие выгодным образом искажённую картину реальности, просачиваются в подсознание и исподволь задают смысловые фреймы даже там, где автор хочет сказать нечто совершенно иное и даже противоположное.

Признаюсь, меня не перестаёт удивлять странная психологическая зависимость вполне приличных и пользующихся признанием у нормальной части общества авторов от тошнотворных, донельзя замусоленных и набивших оскомину штампов властного дискурса. Все эти двушечки (со всеми производными), все эти колени, скрепы, сортиры, «лихие девяностые», русские миры и прочие перлы изящной словесности, которые с каким-то маниакальным упорством повторяются к месту и чаще не к месту, едва ли не в любой статье на любую тему. Кажется, что какая-то внешняя сила заставляет авторов, вроде бы достаточно грамотных и самостоятельных, бесконечно козырять державной пошлятиной, до дыр мусолить истоптанные пропагандистские штампы, иногда «для отмазки» прикрываясь иронией, прекрасно чувствуя при этом, что вся эта словесная тухлятина не смешна уже и в пародийном ракурсе.

Размышляя над этой странной интелелктуалной зависимостью, я решил проследить, как фигуры властного пропагандистско-демагогического дискурса имплантируются в головы. Например, нам уже многие годы подряд повторят как мантру сентенцию: Путин своих не сдаёт! Первый смысловой слой — романтико-героический — здесь предназначен для совсем уж идиотов. Но под ним кроется нечто более тонкое. Внедрение в умы этой, казалось бы, нехитрой мысли на самом деле бьёт сразу по нескольким целям:

— внушает идею, что осмысление конфликтных ситуаций в правовых категориях в России невозможно, поскольку вместо них действуют бандитские «понятия»,

— что такое положение дел нормально, правильно и изменению не подлежит,

— что «путинские», они же «русские», они же «наши» неподсудны и не ответственны в принципе,

— что добиваться правды и законности в путинской России абсолютно бесполезно.

Конкретная тематика вносит дополнительные нюансы, но суть одна: не рыпайтесь! Подразумевается, что, услышав сакраментальную фразу, прокурор закрывает дела, главы других государств перестают требовать выдачи российский преступников и т.д. и т.п. Вдалбливая эту формулу, нам внушают иллюзию, будто она сама по себе содержит объяснение творящегося в путинской России беззакония. Объяснение необходимое и достаточное и к тому же с привкусом собачьей гордости за «правильного хозяина».

С начала событий на Украине пишущая братия, обсасывая до тошноты каждое слово, сказанное фигурантами конфликта и каждый их мельчайший шажок, будто сговорившись талдычит: Путин не может отступить под давлением! Психологически! Не может и точка! Ну, не может, как вы не понимаете?

Не знаю, намеренно это делается или нет (не кривляюсь — действительно не знаю!), но повторяя эту заведомую и вредную глупость, авторы вливаются в дружные ряды путинского агитпропа, на разные ладу внушающие читающей публике мысль о бесполезности сопротивления путинскому режиму. Здесь арсенал средств велик и разнообразен и заслуживает особого разговора. Но вот насчёт отступления... При определённых обстоятельствах отступают все, кто ещё сохраняет способность адекватно оценивать ситуацию. И обстоятельства эти не столь уж непостижимы.

Прекрасный, проверенный историей рецепт для тех, кто в силу избалованности своей безнаказанностью, видите ли, отступать психологически не может — сапогом в рыло! Просто обнаглевший агрессор должен хорошенько получить по зубам, и тогда вопреки всем психологическим комплексам отступит как миленький! Покатится до самого бункера с дрожью в коленках без всяких велеречивых разговоров о спасении лица! (Тоже популярная демагогема!) До какой же степени надо не иметь лица собственного, чтобы впадать в маразматический психоанализ и бесконечно обсуждать: что он подумал, что он понимает, что он думает, что он решил, что задумал, куда дёрнулась ляжка или шевельнулась бровь. Может быть, просто не надо бояться Тараканища из сказки Чуковского. Тот тоже, обладая тонкой душевной организацией, никогда ни перед кем не отступал. Здесь нам и не только нам пытаются внушить, что:

— с Путиным нельзя говорить с позиции силы, хотя на самом деле только так с ним и можно говорить,

— Путин — существо с израненной душой, и лучше его не злить, а то... И многие на это ведутся. И ладно бы только в России,

— прерогатива сохранения лица принадлежит исключительно Путину. Остальным лицо сохранять не положено. Да и есть ли оно у них? Вы хоть раз читали про лицо президента Украины?

— тем самым, Путин выводится из общего ряда политиков и ставится над ними на правах некоего небожителя, каждое слово и движение которого меряется по особому, высшему счёту. В политике с психологией не считаются. Но с психологией мелко-злобной гебешной шпаны должен считаться весь мир!

Вот так должны думать те, кто читает все эти статьи.

Ах, да! Королева демагогем — пресловутая духовность! При этом слове, моя рука непроизвольно тянется к несуществующему пистолету. Что это, вообще, такое? Расшифрует кто-нибудь сей невнятный иероглиф? Из крупиц смысла, разбросанных в невнятном, невразумительном крошеве можно вывести, что духовность — это мораль добродетельного раба, лижущего бьющую руку и благословляющего начальство за то, что оно его до сих пор не убило. Такие «духовные» могут есть кору, работать по 18 часов день, рожать по пятнадцать детей, регулярно крестить рожу в церкви и приговаривать: лишь бы не было войны. Впрочем, если война — тоже не страшно. Такая духовность на Руси, однако, похоже что перевелась. И оттого развелись целые сонмища духовно озабоченных. Для них духовность — это отрицание цивилизованности: чем ближе к допетровскому Домострою, тем духовнее. И это отраленное демагогическое пойло они вкачивают подведомственному населению. А «продвинутые» писаки как попки повторяют их отравленную риторику. Мне понятен лишь один внятный и позитивный смысл слова «духовность». Это стихийное сплочение и солидарность всех «товарищей по несчастью» перед бесчеловечным Молохом государства. В СССР это было. Сейчас почти нет. А на Западе просто не понимают, что означает выражение «чисто по-человечески». Там нет двойной морали: вот это для них, а это — для нас, там всё «чисто по-человечески».

Кстати, о Западе. В текстах прогрессивных кривляк и неостроумных пародистов к нему намертво приклеился эпитет «проклятый», став постоянным эпитетом, как «собака» при Калине-царе. Знали бы эти кривляки, какую цену платят за несмешную пародию на державных дураков-антизападников! Ведь кроме обратно-пародийного и иронического смысла слова имеют и прямой смысл, который работает независимо от того, в какой контекст его помещают. Особенно для тех, кто не схватывает не только контекст, но и сами слова воспринимает, прежде всего, эмоционально, а не семантически. А таковых сегодня большинство. Для них словосочетание «проклятый Запад» становится единой семантемой, элементы которой уже друг без друга просто не живут. Эта публика далека от разгадывания тонких иронических ходов, и вопросами — кто, по какому праву и на каком основании, а главное, за что, проклял Запад — задаваться не будет. Но выбить у них из головы эту дурь будет намного сложнее, чем заразить очередной демагогемой.

И всё же непонятно, кто заставляет неглупых и вполне способных к рефлексии авторов всё это писать? Кто-то наверняка продался. Но ведь не все же! Что, чёрт возьми, так щёлкает в головах, чтобы в каждой статье непременно приплетать «вставание с колен» или «мочение в сортире»? Неужели психологическая зависимость от ненавидимой на словах власти столь велика, что не хватает силёнок хотя бы избавиться от её подлого и пошлого лексикона? Возможно, некоторая часть пишущих умников, особенно в силу возрастных особенностей, надышавшись воздухом постмодернизма ведёт лукавую двойную игру. Демагогемы подаются как элемент неостроумного стёба и вплетаются в текст таким образом, чтобы звучать двусмысленно: для одних буквально, для других иронически и пародийно.

Предлагаю читателям поразмыслить над вопросом: что заставляет адекватно мыслящих авторов вольно или невольно подыгрывать пропаганде, используя её демагогемы?

13 547

Читайте также

Политика
Восемь минус один: казусы политической арифметики

Восемь минус один: казусы политической арифметики

В мировой политике возникают ситуации, которые невозможно, стремясь к непредвзятости, оценить однозначно. К числу таковых относится поведение и положение международного клуба, ныне именуемого «Большой семеркой» (G-7), который еще совсем недавно — до марта 2014 имел цифру 8. С того момента не иссякают комментарии по поводу целесообразности и последствий этого хода. Попробуем покопаться ней и мы.

Владимир Скрипов
Культура
Манифест Неомодерна

Манифест Неомодерна

Место постмодернизма — в литературе и эстетике. Долой постмодернизм в общественной жизни, политике и морали!
Долой и все его дискурсы и порождения: политкорректность, мультикультурализм, пацифизм, и лево-либеральную идеологию.
Напротив, истина, если не в высоком философском смысле, то, по меньшей мере, в смысле прагматическом, восстанавливается в правах. Долой намеренную и лукавую смысловую невнятность и неопределённость!

Андрей Пелипенко
Экономика
Почему ЦБР я верю больше, чем политикам

Почему ЦБР я верю больше, чем политикам

11 сентября будет очередное заседание Центрального Банка России.
В отличие от политиков, у которых список предвыборных обещаний, программа действий и сами действия — совершенно не пересекаются, ЦБ вроде как осуществляет более последовательную программу, и в какой-то степени более честную. В надежде на это я внимательно читаю комментарии ЦБ по ставке, и совершенно пропускаю мимо ушей заявления политиков.

Александр Купцикевич