История

Как Гитлер Сталина переиграл —2

Как Гитлер Сталина переиграл —2

Материал исторической серии «Непривычная Война», приуроченной к 70-летию окончания Второй Мировой в сентябре 2015 года.

Первая часть: Как Гитлер Сталина переиграл —1

.....

Гитлер выиграл пространство и время

Итак, в июне 1941 года все стратегические условия для ведения Германией завоевательной войны против Советского Союза были намного благоприятнее, чем в сентябре 1939 года. Напомним их:

1. Третий райх за этот период поставил под свой контроль, прямо или косвенно, всю континентальную Европу за пределами СССР и тем самым увеличил свой военный (экономический, демографический) потенциал значительно сильнее, чем за это же время успел увеличить СССР.

2. В отличие от 1939 года, Советский Союз не мог рассчитывать на появление у Германии, в обозримом будущем, второго фронта на Западе.

3. Политика СССР в 1939-1940 гг. способствовала тому, что такие пограничные страны, как Финляндия и Румыния примкнули к «оси», ибо теперь Германия становилась единственным гарантом их независимости против дальнейших советских захватов.
Вермахт и его союзники были отныне в состоянии совершить нападение на СССР по всей европейской границе от Баренцева до Чёрного моря, тогда как в 1939 году Германии пришлось бы действовать против СССР в одиночку и только к северу от Карпат.

«Отсрочка войны», которую Сталин осенью 1939 года надеялся использовать с выгодой для себя, обернулась выгодой, прежде всего, для Гитлера.

Очевидно, уже летом 1940 года Сталин должен был начал осознавать, что его «гениальный» план стать «третьим радующимся» над схваткой капиталистических держав провалился. Однако человек не любит сознаваться в собственных ошибках даже самому себе. Вопрос о том, каких действий Сталин ожидал от Германии и какие планировал в её отношении после поражения Франции, давно стал самым излюбленным для исторических спекуляций вокруг Второй мировой войны.

Готовил ли Сталин удар по Германии в 1941 году?

Автор не будет излагать здесь версию, согласно которой Сталин готовил вторжение в Европу на лето 1941 года. Эта версия, полагаю, всем читателям хорошо известна. Однако, при всей убедительности некоторых аргументов в её пользу, многое в ней не стыкуется между собой.

Гипотеза подготовки сталинским СССР удара по гитлеровской Германии, выдвинутая В. Суворовым (Резуном) и защищаемая (при этом с разной идейной мотивацией) такими историками, как, например, М. Солонин и М. Мельтюхов, игнорирует следующие основные факты и соображения:

1. Не предъявлено пока никаких доказательств тому, что план Генштаба РККА от 15 мая 1941 года, предусматривавший ведение наступательной войны против Германии — главный документ, на который опираются сторонники этой версии — был: а) принят к исполнению как приоритетный; б) принят к исполнению именно на 1941 год.

2. Упомянутый план предусматривал, в частности, «начать строительство укрепрайонов на тыловом рубеже Осташков, Почеп и предусмотреть строительство новых укрепрайонов в 1942 г. на границе с Венгрией, а также продолжать строительство старых укрепрайонов по линии старой госграницы». Спрашивается, против кого в 1942 году советское командование собиралось воевать на этих тыловых рубежах, если бы оно действительно планировало в 1941 году нанести сокрушительный удар по Германии?

3. Программа модернизации советских вооружённых сил, как то: создание новых механизированных корпусов, переоснащение их новой боевой техникой (танками КВ-1 и Т-34), насыщение авиации новыми типами самолётов — летом 1941 года находилась ещё в начале выполнения.

4. Сталин был информирован о недостатках с техническим оснащением новых больших соединений. Так, перед самой войной Киевский особый военный округ, насчитывавший самую мощную танковую группировку РККА, был обеспечен ремонтной базой для новых танков только на 19%. В таких условиях было бы рискованно, если не сказать самоубийственно, первому начинать войну.

5. Качественные недостатки в управлении и командных кадрах РККА, подготовке личного состава и т.д. и т.п., ярко проявившиеся в войну с Финляндией зимой 1939/40 г., не могли быть кардинально преодолены за такой короткий срок, и вряд ли Сталин сильно переоценивал результаты проведённых мер по их преодолению.

6. О подготовке Сталина именно к оборонительной войне против Германии может свидетельствовать развернувшееся перед самой войной приоритетное строительство новых комплексов оборонной промышленности в восточных районах СССР — в Поволжье, на Урале и в Кузбассе.

7. Не существовало никакой гарантии, что Англия не примет предложение Германии заключить мир. Такие предложения поступали от Гитлера к Черчиллю неоднократно, начиная с июля 1940 года. 10 мая 1941 года второй заместитель Гитлера по руководству Райхом и нацистской партией Рудольф Гесс совершил перелёт в Англию с целью завязать мирные переговоры. Нападение СССР на Германию в этих условиях, с точки зрения осторожного и подозрительного Сталина, могло стать благоприятным поводом для ярого антикоммуниста Черчилля заключить перемирие с Гитлером. Следовало учитывать также и реакцию США — главного, после Германии, экономического партнёра СССР перед войной (75% всего внешнего товарооборота СССР, без учёта товарооборота СССР с Германией).

Таким образом, неспровоцированное открытие Советским Союзом военных действий против Германии исключалось, во всяком случае, в 1941 году.

Это, однако, не исключает, что «освободительный поход» РККА в оккупированную нацистами Европу планировался в принципе. Но его предполагаемое начало, скорее всего, относилось на время не ранее 1942 года.

Кроме того, неотъемлемым условием успешности такого вторжения должна была быть связанность значительной части германских вооружённых сил на другом театре военных действий, вдали от Восточной Европы. Летом 1941 года такого условия, очевидно, не было. В этом плане Сталину было бы гораздо легче осуществить вторжение, если бы оно вообще планировалось, годом раньше, в разгар битвы за Францию. Германские войска не увязли на Балканах, не собирались высаживаться в Англии или наращивать усилия на Ближнем Востоке. В данной ситуации сама возможность успеха «первого удара» Сталина выглядела весьма проблематичной.

Мог ли Сталин решиться на превентивную войну?

Гипотеза «первого удара» трактует в свою пользу ряд фактов, которые могут иметь альтернативное толкование, в частности:

1. После расширения территории СССР в западном направлении укреплённые районы, находившиеся вдоль старой западной границы СССР, были якобы демонтированы. Это часто объясняется как признак подготовки Сталиным наступательной войны против Германии. На самом деле, эти укрепрайоны, сооружённые ещё в 20-х годах, безнадёжно устарели и перестали отвечать требованиям современной войны. Далее, опыт боевых действий в Западной Европе показал возросшую ценность манёвра и неэффективность даже таких оборонительных систем, как линия Мажино, если полагаться целиком на них. Кроме того, выше мы привели свидетельство, что эти укрепрайоны не предполагалось консервировать. В 1941 году они проходили стадию модернизации, сопровождавшуюся списанием старого вооружения.

2. Значительное численное превосходство войск западных приграничных округов РККА над силами вторжения вермахта по состоянию на 22 июня 1941 года в численности личного состава и боевой техники. Но это уже известное свойство отечественных вооружённых сил, резко обострившееся после войны с Финляндией — компенсировать численным превосходством недостаток умения. Кроме того, Генштаб РККА, согласно уже рассекреченным планам подготовки к войне, сильно завышал количество войск, которые могла выставить Германия против СССР.

3. Концентрация большей части сил западных приграничных округов РККА в непосредственной близости от госграницы. На самом деле это тоже не выходит из рамок концепции оборонительной войны, предусматривавшей остановку вражеского наступления как можно дальше к западу и последующий переход в решительное контрнаступление с целью разгрома вторгнувшегося противника.

4. Ускорившееся весной 1941 года выдвижение советских войск из внутренних округов в западные приграничные и одновременная с этим перестройка военной пропаганды в РККА на наступательную войну, давно отмеченная многими исследователями. На самом деле, эти приготовления не случайно совпали с возросшими, вследствие визита Гесса в Англию, опасениями Сталина насчёт мира между Гитлером и Черчиллем. Это явилось бы точным сигналом о скором нападении Германии на СССР.

В последнем случае Сталин действительно мог принять решение попытаться перехватить инициативу в развёртывании войск и нанести удар по частям Вермахта, находившимся ещё в стадии сосредоточения у границ СССР. Это было бы как раз превентивной войной с целью сорвать готовящееся вторжение.

Здесь необходимо заметить, что решение Гитлера о подготовке нападения на СССР было впервые оформлено в письменную директиву 31 июля 1940 года. Самый ранний известный нам план наступательной войны СССР против Германии датируется 15 мая 1941 года.

Однако, пока не рассекречены все относящиеся к данному вопросу документы, мы не можем ни утверждать, ни отвергать возможности того, что Сталин мог принять решение о войне раньше Гитлера. Это же в равной степени относится и к возможному решению Сталина о превентивном ударе.

Новая старая версия «вероломного» нападения

Полагаю, что есть смысл обратиться к некоторым давно известным, но в последнее время изрядно подзабытым свидетельствам и трактовкам. Правда, при этом придётся дополнить их новыми соображениями, которыми нельзя было открыто оперировать в 40-80-х годах прошлого века.

Фраза «вероломное нападение», впервые прозвучавшая в выступлении В.М. Молотова по радио 22 июня 1941 года и надолго ставшая официальной советской оценкой начала войны, звучала наивно для людей, хоть сколько-нибудь мыслящих в политике. Какая вера могла быть у Сталина в то, что Гитлер будет соблюдать пакт о ненападении? Гитлер до этого растоптал понятие международного права, да и сам Сталин соблюдал договора лишь до тех пор, пока это было выгодно. Кроме того, в «Моей борьбе» Гитлер уже давно и открыто провозгласил, что главной целью германского национал-социализма является уничтожение большевизма. Тем не менее, выражение «вероломное нападение» повторялось советской пропагандой с таким маниакальным упорством, в том числе и для внешнего мира, что невольно закрадывается подозрение: Гитлер своим действием 22 июня 1941 года в самом деле разрушил какую-то «святую веру» Сталина. Только вот: во что была эта «вера»?

Долгое время, говоря о реакции Сталина на начало войны, приводили свидетельство мемуаров Н.С. Хрущёва о том, будто Сталин первую неделю находился в полном ступоре и не встречался ни с кем из лиц высшего государственного и военного руководства. Позднее были опубликованы архивные документы, из которых явствует, что первые дни войны у Сталина были насыщены самыми разнообразными деловыми встречами. Однако, если вдуматься, то обе версии не противоречат друг другу. Ведь документы о приёме Сталиным посетителей не фиксируют то состояние, в котором Сталин их принимал. Он мог механически продолжать выполнять привычную работу, но в то же время находиться в глубокой депрессии. Хрущёв приврал насчёт полной самоизоляции Сталина в те дни, но предположение о не вполне адекватном состоянии Сталина после 22 июня подтверждается и другими мемуарными свидетельствами.

Наконец, сокрушительный разгром советских вооружённых сил в первых приграничных сражениях Великой Отечественной войны трудно объяснить исходя из гипотезы о том, будто они готовились лишь к наступательной войне. Если бы войска западных приграничных округов РККА действительно готовились к скорому походу в Европу, то они должны были находиться в некотором тонусе готовности к скорой войне вообще. Правда же состоит в том, что они совсем не ожидали начала войны в обозримом будущем.

Итак, нападение Германии на СССР 22 июня 1941 года в самом деле стало внезапным для советского военно-политического руководства всех уровней. Естественно, эта оценка шла от самого верха. Значит, именно Сталин совершенно неверно прогнозировал планы Гитлера. Тут самое время вспомнить многочисленные свидетельства об отрицании Сталиным множества разведданных, указывавших на сосредоточение сил Вермахта у западных границ СССР и о назначенной в Берлине дате нападения. В последнее время сами эти свидетельства стали игнорироваться или узко и предвзято трактоваться в угоду той или иной концепции. Но почему отвергать то, что лежит в них на поверхности: Сталин априори не признавал возможность скорого нападения Германии на СССР?

Вопрос: почему он это делал? Что бы на него ответить, давайте определим: кого Сталин должен был считать главным геополитическим противником СССР? Очевидный ответ: конечно, Англию. Особенно после того, как в мае 1940 года британское правительство возглавил вдохновитель антисоветской интервенции в 1918-1920 гг. Уинстон Черчилль.

В довоенном большевистском мировоззрении именно Англия, Британская империя неизменно представлялась главным оплотом мирового зла, то есть капитализма. По сравнению с ней нацистская Германия выглядела совершенно незначительным врагом, особенно в плане идеологии. Недаром 7 ноября 1939 года Сталин на праздничном обеде со своими сподвижниками, в том числе лидером Коминтерна Г. Димитровым, назвал нацистских правителей Германии «мелкобуржуазными националистами», подчеркнув их независимость от «капиталистических традиций». Это свойство гитлеровского режима явно импонировало большевистским вождям. Правящие же круги Англии неизменно характеризовались в Кремле как «империалисты».

И вот Германия Гитлера грозит мировой гегемонии Британии. Разве мог настоящий большевик, каким был Сталин, упустить такой вожделенный с 1917 года шанс: уничтожить «мировое зло» или хотя бы резко его ослабить? Тем более, если это можно было сделать руками «меньшего зла», коим представлялся фашизм?

Конечно, Сталин должен был учитывать неоднократные мирные предложения Гитлера правительству Великобритании. Однако его оптимизм подогревало то обстоятельство, что Англия неизменно отвергала эти предложения. Англия не могла пойти на признание в мирном договоре гегемонии Германии над Европой. Сталин рассчитывал на британскую твердолобость и на то, что Гитлер пойдёт до конца в стремлении уничтожить Англию как великую державу. К июню 1941 года стало ясно о провале миссии Гесса, а значит, Германия и Англия будут биться до смертельного конца одного из противников.

Возможно, он рассчитывал и на ту возможность, что, когда победные легионы Вермахта будут находиться ещё в Британии, советские войска нанесут удар на западной границе и стремительным броском захватят сразу пол-Европы... Во всяком случае, необходимой предпосылкой успеха «первого удара» могла быть только связанность основных сил Вермахта на каком-то другом театре военных действий.

О том, что способные, по мнению самого Сталина, «на крутой поворот» «мелкобуржуазные националисты» типа Гитлера совершат свой очередной поворот уже против него, ему думать не хотелось. Разве он не делал всего, чтобы такой поворот предотвратить? Разве СССР не стал, благодаря Сталину, сырьевым придатком воюющей Германии, в изобилии обеспечивая её нефтью, цветными металлами и пшеницей? Разве будущего противника так усиливают, энергично обеспечивая его всеми ресурсами для ведения войны? Нет, конечно. Сталин всерьёз не ожидал, что в 1941 году, не покончив с Англией, «мелкобуржуазный националист» развернётся против него.

22 июня 1941 года Гитлер коварно разрушил веру Сталина в возможность скорого сокрушения оплота капиталистической системы...

Странно, что до сих пор такая гипотеза не легла в основу сюжета какой-нибудь новой конспирологической книги об истоках Второй мировой войны вообще и Великой Отечественной в частности. Во всяком случае, её можно было бы обосновать не менее убедительно, чем любую другую имеющуюся версию тех событий. Ведь пока на большинстве архивных документов о подготовке СССР к войне в 1941 году лежит печать секретности, историкам остаётся только собирать китайскую головоломку, в которой не хватает множества важнейших деталей. В этих условиях любая реконструкция, основанная на известных фактах, догадках и свидетельствах разного уровня достоверности, имеет право на существование.

Рассчитывал ли Гитлер на победу в войне?

Ещё в 70-е годы прошлого столетия германский историк Себастьян Хаффнер выдвинул гипотезу о том, что Гитлер, готовя вторжение в СССР, осознавал, что оно, скорее всего, завершится полным провалом. И, более того, что Гитлер изначально как бы запрограммировал поражение Третьего райха во Второй мировой войне. Но какими мотивами фюрер при этом мог руководствоваться?

Если встать на точку зрения многих «идейных» советских и неосоветских историков, что Гитлер был движим, прежде всего, антикоммунизмом, замешанным на русофобии, то нужно признать, что Гитлер неплохо выполнил миссию «сдерживания большевизма». В самом деле, если Гитлер считал, что СССР рано или поздно попытается завоевать Европу, то единственным реалистичным рассчётом Гитлера могло быть только сдерживание СССР до тех пор, пока в Европе не появится равнодействующий военный фактор, сиречь США. Гитлер выбрал самое удобное время для того, чтобы нанести СССР как можно более чувствительное поражение и как можно дальше к Востоку удержать Красную армию от её последующего наступления на Запад.

Что думал Гитлер на самом деле — мы вряд ли когда-нибудь узнаем. Этот загадочный человек сумел унести большинство своих тайн с собой...

***
Какие бы мании не привели Гитлера в 1941 году к решению во что бы то ни стало покончить с СССР, приходится признать, что он весьма удачно подготовился к той войне и едва не добился в ней успеха. Тяжёлый характер войны с Германией целиком на совести сталинского руководства.

15 050

Читайте также

История
Союзники Третьего райха: не одни лишь фашисты

Союзники Третьего райха: не одни лишь фашисты

Договором о разделе Восточной Европы с Германией, своими агрессивными действиями против стран Восточной Европы и полным попустительством действиям Гитлера в остальной Европе Сталин вряд ли более, чем кто-либо другой, мог способствовать исполнению главной предпосылки успешности плана «Барбаросса»: созданию единого антибольшевистского фронта всей континентальной Европы.

Ярослав Бутаков
История
СССР и Германия: союзники во Второй мировой

СССР и Германия: союзники во Второй мировой

Между Мюнхенским соглашением от 30 сентября 1938 года и советско-германскими договорённостями августа-сентября 1939 года лежит не только хронологическая, но и огромная юридическая дистанция. Приобретателем выгоды от «Мюнхенского сговора» была одна Германия. Другие страны, подписавшие то соглашение, являлись просто гарантами новых германо-чехословацких границ. Советско-германские договора от 23 августа и 28 сентября 1939 года предусматривали выгоду для обоих участников за счёт суверенитета третьих стран.

Ярослав Бутаков
История
Последняя англо-французская война

Последняя англо-французская война

…В качестве акта возмездия за вероломное нападение глава Французского государства отдал приказ совершить налёт авиации на важнейшую британскую базу в Средиземном море — Гибралтар.
Это не строки из фэнтези, где некий «попаданец» в прошлое создаёт боевой самолёт для армии Наполеона Бонапарта, а вполне реальные события, совершавшиеся ровно 75 лет назад — в июле 1940 года. Именно тогда началась последняя (на данный момент) англо-французская война в истории.

Ярослав Бутаков