Федерация

Регионализация и самосознание

Регионализация и самосознание
Сибирское областничество сегодня

Давайте зададимся старым добрым вопросом: насколько бытие определяет сознание — как личности, так и некой целой общности? Насколько глубокие исторические коллизии, масштабная геополитическая «перепланировка» способны повлиять на базовые основы личной и массовой ментальности (или даже в корне изменить их)?

Начну как бы издалека.

Отразился ли на русском самосознании распад СССР?

Несомненно, отразился. Хотя русская политическая ментальность и остается пока в целом прежней, имперской, что, кстати, и неудивительно в свете «шапочного» вопроса данной статьи — ведь империя, несмотря на состоявшийся распад СССР, сохранилась. Распался прежний формат империи — Советский Союз, но империя осталась, пусть и в измененном формате, в виде РФ. Соответственно сохранился и весь комплекс массовых мифов, весь его сложный, но весьма устойчивый, как показало время, конструкт.

Единственное серьезное изменение в этом ментальном конструкте (причем настолько значительное, что при известных условиях грозит его обрушением) связано с фактом независимости Украины, точнее, с вынужденной необходимостью осознания Украины как ДРУГОЙ страны. Это осознание, напрямую связанное с очевидными геополитическими изменениями — очень сильный удар по традиционному русскому представлению о безусловной ценности империи с ее «библейской» неизменяемостью во времени и пространстве. Оказывается, империя не вечна, она может не только расти (что «нормально»), но и уменьшаться — вот что важно, вот где момент шока. Данное открытие подогревает, с одной стороны, злобные имперско-реваншистские настроения, а с другой — стимулирует тех разумных русских, которые допускают, что их историческая судьба вполне может быть и неимперской. Ментальность этой части (пусть и относительно небольшой, но перспективной) русского общества готова и к дальнейшей трансформации: ей чужды «надгробные рыдания» по СССР и даже регионализация самой РФ не рассматривается ею как нечто катастрофическое. Эта — передовая — часть русских уже готова к переформатированию своего исторического бытия из имперского в более компактное и соразмерное, связанное, прежде всего, с субэтническими факторами, традиционно подавляемыми имперским центром.

Напомню вновь о проекте раннего Ельцина по образованию в составе Российской Федерации предположительно семи русских республик. Давайте представим себе, что Ельцин в тот раз не отступил и смог осуществить задуманное. Понятно, что тогда русские оказались бы в совершенно новом геополитическом формате, а это, в свою очередь, неизбежно привело бы к изменению всех параметров их самосознания. Прежде всего, регионализация русского этноса привела бы к постепенному размыванию единого унифицированного русского имперского самосознания и началу формирования целого ряда регионально-субэтнических самосознаний с совершенно особой (прежде всего, базово — неимперской) системой ценностей и особым культурно-историческим мифом.

Очевидно, что в случае успешной реализации «русского проекта» Ельцина первичными для русских стали бы их региональные интересы, т.е. интересы той или иной русской республики. Таким образом, русский этнос и по факту, и по самосознанию перестал бы быть имперским, освободился бы от роли эдакого «хладагента» имперостроительства. Под воздействием принципиально новой исторической реальности весь грандиозный энергетический комплекс имперских мифов начал бы «коротить» и последовательно «вырубаться». Изменившаяся геополитика перепахала бы русскую ментальность, которая смогла бы трансформироваться из, условно говоря, общинно-колхозного (имперского) состояния в совершенно новое, «кулацко-хуторское» качество, определяемое не принадлежностью к абстрактной (просто в силу своих несоразмерных человеку масштабов) «великой родине» (реальным собственником коей является имперская номенклатура), а прямой сопричастностью к МОЕЙ земле, МОЕМУ краю, что предполагает, в том числе, особую рачительность и бережливость. Соответственно в корне изменилась бы и вся система взаимоотношений регионов с центром, сделав неизбежной переустройство страны на основах подлинного федерализма.

Повторяю, регионализация русского народа неизбежно вызвала бы процесс общей ментальной перестройки, переоценки ценностей и как следствие — распад всего комплекса имперских мифов. Прежде всего, исчезло бы гипнотизирующее воздействие царистского российского исторического мифа (взятого на вооружение сталинской историографией и перешедшего по наследству к тов. Путину). Развеялись бы, как дым, мифы о «сильном централизованном государстве», без которого нам якобы не прожить, а также мифы о безусловной и извечной всенародной нужде в «царе», о «зловредном и от века враждебном нам Западе» (поскольку демонтаж антизападной по своей исторической природе империи на корню снял бы проблему конфронтации с Западом).

Начнет выдыхаться и миф о «великой победе», поскольку по-настоящему эффективно он работает только в имперских условиях и в имперском историческом контексте: мы видим, что этот миф в огромной мере утратил свое системообразующее значение в независимой Украине, Грузии, Молдавии (в этих странах его открыто ставят под сомнение)... Какое значение он имел бы сейчас для той или иной русской республики в случае реализации проекта Ельцина? Да не большее, чем фигура какого-нибудь Ивана Грозного из оставшейся в прошлом имперской эпохи. То есть минимальное. Русским регионам, ступившим на путь неимперского становления, потребовалась бы своя история, свои герои (и они непременно нашлись бы). А также своя культура, обусловленная регионально-субэтническими особенностями (и она, конечно, сложилась бы).

Означало бы осуществление «русского проекта» Ельцина раздробление и расчленение русского этноса? Да ни в коей мере. Разумеется, освобождение от имперской унификации резко усилило бы региональные различия в русском народе. Однако маньячные разговоры о расчленении оставим нашим имперским оппонентам. Несомненно, что между русскими республиками в составе обновленной Федерации существовала бы тесная экономическая, политическая и культурная взаимосвязь. Что, впрочем, не исключало бы возможность формирования на их основе новых политических наций...

Однако вернемся к теме. Смог бы Ельцин осуществить свой «русский проект», если бы по-настоящему захотел это сделать? Несомненно, да. Ельцина остановили его химерические страхи, а главное — аппаратно-номенклатурное стремление остаться кремлевским царем, а это было бы невозможно в случае радикальной федералистской перестройки страны. Очевидно, не очень долго думая, Б.Н. отказался от идеи русских республик и ступил на последовательно имперский путь: уже осенью 1993 года, едва отгремела танковая канонада на Пресне, он административно разгромил практически уже созданную снизу Уральскую республику, сняв Росселя и разогнав Свердловский облсовет, а в конце 1994-го приступил к «замирению» Чечни...

А ведь на волне демократического подъема конца 80-х и начала 90-х ельцинский «русский проект» был вполне реализуем. Думаю, соответствующие решения были бы с энтузиазмом приняты и на федеральном и на региональном уровнях — а затем, повторяю, уже сама геополитика, сама история формировали бы на российском пространстве новую ментальность, новые экономические и политические отношения, новые культурные типы. Пойди тогда Ельцин до конца — и сегодня, спустя 20 с лишним лет, мы имели бы совсем иную панораму нашей действительности, а главное — иной тип русской личности. Но, очевидно, и на Ельцина повлияла своего рода «геополитика»: ведь он сидел в Кремле, который из кого хочешь (хоть из Ленина с Троцким, не говоря уж о Сталине) сделает «собирателя земель». Бытие среди царских усыпальниц и палат, думаю, в немалой степени определило сознание Б.Н. А если бы президент Ельцин вдруг обосновался в скромном, но столь прекрасном Владимире или в уютном и изысканном Ярославле? Или (еще пуще) — в Новгороде?..

Так как же ответить на вопрос, вынесенный в начало статьи? Объективно дело идет к тому, что Россия перестанет быть империей, а, мы, русские — имперским народом. Вполне вероятно, что скоро мы окажемся в «воде» — да, зябкой и бурной — новой истории, имя которой — регионализация России. Научимся плавать — отлично. Утонем — туда и дорога (это не русофобия, а всего лишь неумолимая логика мирового исторического опыта). Главное не рыпаться обратно на привычный имперский берег — можно со всей дури наткнуться носом на упругую натовскую подошву. Так что придется плыть. Причем, по-общечеловечески и цивилизованно. Ибо невозможно продолжать и далее быть этногенератором мракобесия, отравляющим жизнь всем, кто стремится вырваться (или уже вырвался) из заколдованного круга т.н. «русского мира»: Украине, Грузии, Балтии. Нам просто придется измениться или банально исчезнуть, оставив обильный и очень поучительный материал для будущих археологов, историков и психоаналитиков.

16 568

Читайте также

Общество
Империя как амёба

Империя как амёба

В отличие от Римской или Британской империй, из которых произошли по-настоящему новые страны, постсоветскую реальность скорее можно уподобить делению имперской амёбы.

Вадим Штепа
Федерация
Великая победа над здравым смыслом

Великая победа над здравым смыслом

Последние события наглядно показывают — Россия, номинально называющая себя «федерацией», стремительно утрачивает всякие черты федерализма и проваливается в имперскую реставрацию, с неизбежным в этом случае засильем мракобесной риторики.

Вадим Штепа
Политика
Failed States бывают разные

Failed States бывают разные

Интересно, что по глобальному рейтингу 2013 года самым устойчивым государством мира оказалась Финляндия. Хотя, если вспомнить эпоху Зимней войны, эта страна была буквально в шаге от того, чтобы превратиться в «несостоявшуюся» под сапогами восточных «освободителей». А в прошлогоднем рейтинге устойчивости Украина даже превосходила Россию.

Вадим Штепа