Общество

Почему в Германии и Японии получилось, а в Ираке и России нет? — 2

Почему в Германии и Японии получилось, а в Ираке и России нет? — 2

Первая часть

Можно ли что-то поделать с таким национальным менталитетом, или он закреплен на генетическом уровне поколениями отрицательного отбора? Аллах с ним, с Ираком — нас интересует Россия. Если отбросить политкорректные благоглупости, то против нередко звучащего в дискуссиях тезиса о «русских как нации генетических рабов» выдвигаются — помимо разобранных выше некорректных аналогий с другими народами — два основных контраргумента: «русские за границей становятся нормальными людьми» и «неполные восемь столетий тирании — это все же слишком мало для генетических изменений». По первому пункту замечу, что это миф. Совок останется совком, хоть ты отправь его в Майами. И примеров таких особей, сидящих на Западе и пользующихся всеми его благами, чтобы лить на Запад дерьмо и славить Путина, мы знаем более чем достаточно (а тех, кто недостаточно владеет клавиатурой, чтобы засветиться в интернете, но думает так же, куда больше, уж можете мне поверить). Да, средний процент адекватных русских среди эмигрантов выше, чем в России — но не потому, что Запад их исправил, а потому, что адекватные более склонны эмигрировать, чем «ватники» (и правильно, разумеется). Откуда вообще берутся адекватные, если принять генную версию? В любой популяции имеется некий разброс. 5% свободных на 95% рабов (это, напомню, по числу осуждающих и одобряющих захват Крыма) — вполне реалистичное соотношение отклонения и «нормы».

Что касается второго пункта, то эволюция совсем не обязательно оперирует миллионами лет. Некоторые виды возникают буквально у нас на глазах — например, платяные вши и другие существа, паразитирующие не просто на человеке, а на человеке цивилизованном. У самого человека, конечно, скорость смены поколений куда ниже, но и о новом виде речь не идет — лишь о популяции с определенными поведенческими паттернами. Тем более что искусственный отбор работает быстрее естественного. Если отбором можно вывести послушных и спокойных собак (чьи предки были неприручаемыми волками), то почему нельзя вывести людей с рабско-холуйской ментальностью? Теоретически исключить из популяции некий наследуемый признак можно даже за одно поколение — просто уничтожив всех его носителей. Правда, на практике даже самому тоталитарному режиму это сделать сложно, ибо генотип не обязательно проявляется фенотипически, и в очередном покорном терпиле могут дремать гены бунтаря, которые проснутся в его внуке.

Однако никакого отдельного «гена свободолюбия» (или, напротив, «гена рабства»), по всей очевидности, не существует. Если соответствующее свойство и имеет наследственную природу, то отвечает за него, по всей видимости, целый комплекс генов, попутно связанных и с другими свойствами. Ничего антинаучного в предположении, что такой комплекс генов действительно существует, нет (и примеры из животного мира с хорошо и плохо приручаемыми видами, покорными и агрессивными породами с этим вполне согласуются). Учитывая распространенность ранних браков в России в прошлом, со времен монгольского завоевания сменилось уже порядка 40 поколений и более 20 — со времен Ивана Грозного (при котором, помимо прочего, был добит последний островок свободы в России — Новгород, политически уничтоженный Иваном III, а его внуком наполовину вырезанный уже и физически). Этого достаточно для существенных изменений в генетическом составе популяции.

С другой стороны, нельзя сказать, что прессинг отрицательного отбора был одинаковым в каждом поколении — то есть что люди, соответствующие типажу гражданина, а не холуя, постоянно уничтожались (или, во всяком случае, лишались возможности оставить потомство). В период между Грозным и большевиками массовых казней не было, и на каторгу тоже отправлялись далеко не все — так что, как правило, возможность оставить потомство у таких людей была (а преднамеренный отказ от продолжения рода, если только не брать монахов, в прошлые века был делом весьма редким). Предположение же, что наследоваться могут не врожденные, а приобретенные свойства — иными словами, что если человек с «генами свободного» рождается и проводит всю жизнь в рабстве, то и своим детям он передаст уже не «гены свободного», а «гены раба» — прежде проходило по графе «ламарковско-лысенковская ересь».

Но, как оказалось, не все так просто. Современной науке уже известно такое явление, как эпигенетическое кодирование, при котором сами гены — последовательность нуклеотидов — не меняются, но меняется характер их взаимодействия с белками (и, соответственно, активность генов). Никакой мистики в этом нет, все та же старая добрая биохимия, просто изменения происходят не там, где они происходят при «обычных» мутациях. Прежде считалось, что у животных (в отличие от растений) такие изменения наследоваться не могут (что, правда, противоречило наблюдаемой реальности — известно, например, что последствия неправильного питания проявляются в следующих поколениях). Однако не так давно выяснилось, что, во-первых, могут, а во-вторых, есть и другой механизм передачи наследуемой информации — не через ДНК, а через некодирующие регуляторные РНК. Ученые из Цюрихского университета, изучавшие этот механизм, подвергали подопытных мышей стрессу еще в детском возрасте и затем наблюдали соответствующие последствия не только у выросших мышей, но и у их потомков минимум в двух поколениях (а также у мышей, выросших из оплодотворенных яйцеклеток других родителей, в которые вводили «стрессированные» РНК). Среди этих последствий, между прочим — пониженное чувство опасности (если угодно — равнодушие к своей жизни, как к ее длительности, так и к ее качеству) и хроническая депрессия. Вам эти мыши никого не напоминают?

Если считать, что мышиные результаты верны и для людей — а это, по всей видимости, так — тогда русских надо «водить по пустыне», пока не вымрет даже не одно, а как минимум три поколения. Пока не умрут внуки родившихся при Путине. Это, повторяю, как минимум.

Поскольку, несмотря на все предшествующие объяснения, непременно найдутся спрашивающие «а как же перешли к демократии другие народы, у которых ее никогда не было?», повторяю еще раз: не было демократии, но были предпосылки для перехода к таковой, самостоятельно или с чужой помощью. У абсолютного большинства русских в их нынешнем виде (россиян) таковые предпосылки, очевидно, полностью уничтожены.

Кто-то спросит — а как же смогла возродиться Украина, проведшая под властью России более трехсот лет? Ведь это тоже довольно-таки много поколений (и куда больше трех). Полагаю, ее спасла западная часть. Да, сейчас процесс национального возрождения охватил всю Украину, включая и восточные регионы (и даже на Донбассе в Россию хочет абсолютное меньшинство), но без вливания свежей западной крови, боюсь, мы имели бы сейчас вместо свободной Украины — Малороссию, мечту российских рабов и рабовладельцев.

Тем не менее, запад Украины, Польша, Финляндия, Прибалтика провели под российским гнетом порядка двух столетий. Если такова устойчивость эпигенетических «паттернов свободы», то можно предположить, что и у паттернов рабства она не меньше. То есть изживать их надо даже не три поколения, а минимум двести лет. В условиях, когда некие добрые и могущественные внешние силы это обеспечивают. Либо, как альтернатива — «чинить» россиян методами генной инженерии.

Понятно, что ни то, ни другое совершенно нереалистично.

Следовательно, как бы мечтателям-идеалистам ни хотелось обратного, всякие надежды на демократию в России несостоятельны. Культурные и эпигенетические паттерны прирожденных рабов (предел мечты которых, как метко заметил А.Протопопов, стать даже не рабовладельцами, а надсмотрщиками), будут поддерживать друг друга, пока эта страна и этот народ не погибнут окончательно.

Что, впрочем, произойдет гораздо, гораздо быстрее, чем через двести лет.

15 977

Читайте также

Культура
Судьба русской матрицы

Судьба русской матрицы

Ускоряющееся приближение очередной (или, быть может, последней) исторической развилки вновь ставит перед Россией вопрос о стратегическом будущем. Но, как ни странно, серьёзных разговоров об этом почти не ведётся. То ли злоба дня слишком приковывает к себе, то ли безотчётная боязнь будущего в её национальной формулировке – «авось пронесёт» – выстраивает высокий психологический барьер. Но вернее всего, глубоко в общественном подсознании коренится тяжёлая догадка: исторического будущего у России в её нынешнем виде нет.

Андрей Пелипенко
Общество
«Русская идея» как зеркало большевизма

«Русская идея» как зеркало большевизма

После революции разные апологеты «русской идеи» получили удобный повод развести по разные стороны баррикад красивые теоретические построения русских философов-богоискателей и социальные эксперименты коммунистических вождей. Но так ли это на самом деле?

Олег Носков
Общество
Почему в Германии и Японии получилось, а в Ираке и России нет?

Почему в Германии и Японии получилось, а в Ираке и России нет?

В дискуссиях о том, возможна ли демократия в России, любимым тезисом все еще сохраняющихся каким-то образом романтиков и оптимистов является «Ну вот в Германии же после нацизма получилось! И в Японии тоже, а там вообще никаких демократических традиций сроду не было!» Причем подобные прекраснодушные идеалисты встречаются не только в России, но и, еще чаще, на Западе.

Юрий Нестеренко