Злоба дня

#Кострома. Что пошло не так?

#Кострома. Что пошло не так?

Только что вернулся из прекрасного русского города Кострома, где провел 3 сложных дня и считаю необходимым поделиться мнением об успехах и провалах костромской кампании Демократической Коалиции. К сожалению, я не могу дать максимально-объективный анализ всей кампании в силу того, что не знаю всех моментов подготовки кампании, ее финансирования и подробностей выстраивания этапов работы до периода вокруг дня голосования. Однако итоговый результат, который я наблюдал в прошедшие дни, безальтернативен и не дать ему свою оценку, как участник и свидетель финала кампании, я не могу.

Безусловно, говоря о костромских выборах, стоит поблагодарить огромный коллектив активистов, агитаторов, наблюдателей и всех, кто честно и отважно боролся за небольшую костромскую мечту. Друзья, Вы — несгибаемый колосс, бессмертный римский легион, которому когда-то поставят памятник. Независимо от итоговых результатов, я могу выразить лишь восхищение огромной командой, которая в течение всего времени трудилась в Костроме. Это далеко не последние выборы в нашей жизни, весь опыт практической работы в «поле» никуда не исчезнет, он постепенно накапливается, порождая коллектив знающих и уверенных в себе сторонников демократического развития России. Но как человек, искренне желающий всем нам прогрессивного и стремительного развития, я обязан предостеречь себя и вас от ошибок, которые раз за разом бьют по демократическому движению в последние годы. Провал костромских выборов — не единичная ошибка, а системный кризис демократической общественности в нашей стране. Очевидно, что та модель, на которую сделали ставку лидеры Парнаса в последние годы — не работает и не окупается. По дороге в Кострому, рассуждая о будущих итогах кампании, я искренне верил в успешные результаты, которые могли быть достигнуты. 10-15% по области и попадание кандидатов партии в Областное Собрание — такой результат казался мне вполне достижимым, однако, увы, в первый же день своего пребывания в Костроме я сделал вывод, что никаких даже теоретических шансов на успехи кампании у Парнаса нет. И причины этого были не только и не столько в критически низком уровне агитационной работы и банальной нехватке времени, а в ужасающе низком общем фоне организации избирательной кампании, «черные дыры» которой зарождались не сегодня и даже не вчера.

Очень многие мои коллеги уже вовсю критикуют Волкова и руководителей кампании за непрофессионально сделанную работу, забывая что провальные результаты выборов — следствие глобальных проблем в организации работы, более того — результат системного кризиса. Во всей кампании в целом наблюдалась глобальная дезорганизация на всех уровнях её проведения. Это касается и агитационной работы, и работы руководящих органов, и системы распределения людей по назначениям, и многого другого. Увы и ах, но огромное количество работников в кампании оказались абсолютно случайными людьми, без практического опыта подобных проектов, без мотивации и без прикладного понимания процесса выборов.

За 3 дня, проведенных в Костроме, я смог пообщаться с несколькими десятками жителей Костромской области. Регион действительно оказался крайне оппозиционным и очень протестным. Людей достала местная вороватая власть, им надоела дикая безработица, низкие зарплаты, неработающая администрация, но люди, увы, не видят ни единого выхода из этой ситуации, ни единой альтернативы. Парнас для них — еще одна партия из общего списка, не лучше и не хуже других. Люди научились не доверять никому и не понимают почему они должны довериться Парнасу. Чудовищная ошибка самого Парнаса — ставка на критику Единой России и местной власти. Люди полностью соглашаются с этой критикой, но это не прибавляет никакого авторитета лидерам демократической коалиции. Людям не нужны хипстеры в модных «луках» и стильные политики из Москвы в дорогих костюмах. Простой костромской народ искренне желает видеть альтернативой партию «Стереотипных Русских Мужиков», которой у нас на горизонте не предвидится. «Законность» выборов в отдельности и власти в целом (ставка Парнаса) — людей практически не волнует. Концепция, существующая в головах костромских избирателей, абсолютно типична для практически любого среднероссийского региона: «Пусть творят что хотят, лишь бы и нам хоть что-то оставляли», «Хоть дорогу перед выборами сделали, уже спасибо» и т.д. Глобальная технологическая ошибка Парнаса в ложной ориентации своей агитационной работы. Парнас усиленно делал ставку на общий бренд партии, в то время как КПРФ и Справедливая Россия, например, провели добротные серьезные кампании, сделав ставку на конкретные имена сильных местных общественников и, как следствие, получили свой ожидаемый результат.

В итоге народ не увидел в Парнасе никакой альтернативы и не понял практического превосходства Демократической Коалиции над другими партиями. Но и это не было решающим фактором поражения сил демократической общественности. Сама по себе бездарная кампания Парнаса была перегнившей изнутри, была заминирована бомбой замедленного действия. Чудовищный непрофессионализм и дезорганизация, вызванные наличием в руководстве кампании огромного количества волонтеров без практического опыта и теоретических знаний. Выборы — это всегда технологии. На заводе «любителю» оттяпает палец, в медицине пациент умрет при неправильном лечении. Аналогии понятны. Засилье непрофессионалов привело к очевидному поражению по итогу избирательного сражения. Свести к минимуму количество волонтеров и любителей в руководящих органах — обязательная задача любой успешной избирательной борьбы. Эдакий «принцип исключения случайных людей», alia tempora.

Безусловно, ядро проблем современных демократических сил еще тоньше и находится еще глубже. Парнас никогда не победит на выборах, даже будь они самыми честными и самыми свободными, без вменяемой политической программы и внятной гражданской идеологии. Чтобы вы понимали, «честные выборы» — это не идеология, «власть должна работать» — не идеология, «сменяемость власти» — не идеология и не программа, «соблюдение прав человека» — не идеология и не программа. Увы, но в данной ситуации, с данными ресурсами и с данным подходом — выборы для Парнаса и демократического движения в целом — ошибка. При этом я не являюсь противником выборов в принципе, я лишь констатирую очевидную неспособность конкретной политической силы к реальной борьбе. Единственная причина, по которой Парнас до сих пор позиционируется как «партия демократической общественности» — это отсутствие альтернатив на занимаемом поле. Именно по этой же самой причине, кстати, «Единая Россия» вот уже столько лет является партией власти.

По моему мнению, выступать участниками глобальных политических баталий для сторонников прогрессивного развития России — преждевременно. Прогрессивная общественность — «правильное меньшинство» — должно развиваться по классическому принципу клановости. Свои линии бизнеса, свои коммерческие структуры, свои общественные неполитические организации, своя широкая сеть коммерческих и общественных отношений и т.д. Это старый как мир принцип ведения дел использовался в истории и национальными меньшинствами, и финансовыми кланами, и диаспорами, и воинствующими орденами. Именно так, в том числе, строилась и партия «Единство», позже переросшая в «Единую Россию». Это стандартная модель деловых отношений в агрессивной среде, известная со времен падения Римской Империи. Пока такая закрытая сеть не выстроена — не выстроены общественно-деловые отношения, а значит не существует перспектив в борьбе за власть и ресурсы. Нужно понимать, что в политике выборы, сами по себе, вообще не являются «войной», это лишь единичная «битва», объективное подтверждение проделанной работы, констатация факта политического доминирования той или иной силы. Очевидно, что демократическое движение является не систематизированной структурой, а лишь классом «расстроенных горожан, грустно смотрящих вдаль». Это не дает никаких перспектив и не обещает никаких преференций. Конечно, годами выстраивать размытую организацию с неясным характером итоговых результатов куда сложнее, чем резво собрать инвестиции, прокрутить их вокруг наивных волонтеров, проиграть в очередной раз очередную кампанию и уйти на подготовку следующего цикла (а именно этим занимается российская оппозиция на протяжении последних лет).

Еще раз отмечу, что я ни в коем случае не хочу и не имею права критиковать коллектив простых активистов, которые трудились все это время в Костроме и искренне верили в наш общий успех. Ваше время еще придет, не сомневайтесь. Но костромские события должны стать уроком и наставлением. «Мы придем еще», «выборы фальсифицированы», «мы одержали моральную победу», «нас не пускают на выборы», «начали слишком поздно», «в следующий раз получится» — это не решения проблемы, а непризнание очевидных и страшных факторов развития современного протеста. Дурак — не тот, кто ошибается, а тот кто отказывается признать собственные ошибки.

К сожалению, кризис модели Парнаса и российской оппозиции в целом — системный и глубокий, из которого «оппозиция в современном виде» уже не выберется, более того, бесследно исчезнет вместе с падением этого режима, а вовсе не займет его место и не придет ему на смену.

12 262

Читайте также

Общество
Почему Россия не Европа

Почему Россия не Европа

Ответ на этот вопрос искали и ищут многие поколения думающих людей. Людей не думающих этот вопрос находит сам: подкарауливает в неподходящий момент в неподходящих местах — в аэропорту, в поликлинике, в темном проулке, в кабинете чиновника — и тогда человек начинает испытывать волнение и беспокойство, несопоставимое с гондурасским.

Виталий Щигельский
Общество
Россия: чем хуже, тем лучше?..

Россия: чем хуже, тем лучше?..

Россию накрыла очередная волна эйфории. Слушая бравурные речи российских политиков и чиновников от экономики о том, что санкции Запада — благо для страны, а не беда, в очередной раз убеждаешься: Россия не похожа ни на одну другую страну мира. Это общество экстремального существования, способное к незначительным реформам и поступательному развитию лишь в условиях кризиса, противостояния со всем миром, войны.

Виктор Гиржов
Культура
Судьба русской матрицы

Судьба русской матрицы

Ускоряющееся приближение очередной (или, быть может, последней) исторической развилки вновь ставит перед Россией вопрос о стратегическом будущем. Но, как ни странно, серьёзных разговоров об этом почти не ведётся. То ли злоба дня слишком приковывает к себе, то ли безотчётная боязнь будущего в её национальной формулировке – «авось пронесёт» – выстраивает высокий психологический барьер. Но вернее всего, глубоко в общественном подсознании коренится тяжёлая догадка: исторического будущего у России в её нынешнем виде нет.

Андрей Пелипенко