Политика

Кат Шрёдингера

Кат Шрёдингера

Тирания существует фактически по законам квантовой механики. Нормальная логика в ней не действует. Ничто не является четким и определенным, ничто нельзя установить с абсолютной точностью. Явления и объекты существуют не как объективная данность, а как суперпозиция всех мыслимых возможностей, схлопывающаяся к конкретному значению лишь при вмешательстве Наблюдателя — и значение это может оказаться, в принципе, любым. Например, один и тот же человек может одновременно являться крепким хозяйственником, вором-коррупционером, национальным героем, уголовником со стажем, крупным государственным деятелем в любой области, человеком без образования, орденоносцем, врагом народа, образцом патриотизма, агентом вражеских разведок, эталоном и учителем морали, растлителем, несгибаемым коммунистом, истинно верующим, интернационалистом, шовинистом, борцом за национальное освобождение, искоренителем сепаратизма, ближайшим соратником вождя, собакой, которой собачья смерть. Никакого противоречия. Суперпозиция. И к какому значению она завтра схлопнется — не знает никто, и в первую очередь он сам. Или, скажем, дочери диктатора. Точно известно, что они есть, но их состояние, во всех смыслах этого слова — от матримониального до коммерческого — можно определить лишь в виде облака вероятностей. А всякому, к примеру, редактору, желающему уточнить данные параметры, помешает Постоянная Планка, которой его стукнут по голове. Или, например, квантовая запутанность. Как только тиран добивается успеха и занимает верховный пост, всех, кто был когда-то запутан с ним в каком-нибудь кооперативе «Озеро», где бы они ни находились, непостижимым для заурядной логики образом также настигает успех — в бизнесе, политике и всем-всем-всем до рыбной ловли включительно. А на днях мы наблюдали классический квантовый парадокс на примере Узбекистана, где местный пожизненный президент (палач Андижана и не только) несколько дней исполнял роль кота Шрёдингера. Несколько дней весь мир не мог определить, жив он или мертв, и вынужден был рассматривать оба варианта одновременно. Пока, наконец, соратники вождя не соизволили приоткрыть крышку тоталитарной коробки и констатировать, что таки умер. Причем, хотя неофициально о его смерти сообщалось еще 29 августа, а 1 сентября появились фотографии подготовки к похоронам, официальной датой смерти отныне, очевидно, будет считаться именно момент «открытия коробки» вечером 2 сентября.

Возникает, конечно, интересный вопрос — а если бы коробку не открыли? Как долго в принципе соратники диктатора могут убеждать подданных и весь мир, что пациент скорее жив, чем мертв?

Идея править от имени мертвеца, на которого потом — когда это «потом» все-таки настанет — можно будет свалить все грехи, конечно, соблазнительна. Но все же это скорее сюжет для сатирической антиутопии, нежели реальная практическая перспектива. Дело даже не в том, что после смерти вождя его подельники перегрызутся друг с другом — допустим, и эта борьба, и ее результат тоже останутся скрытыми от мира, и для победителей в ней реальная власть будет важнее атрибутов личного культа, по-прежнему адресуемых мертвецу. Но почему в реальной жизни абсолютного невозможна «Страна Неизвестных Отцов» Стругацких (которые могли разбираться в астрономии и японистике, но ничего не смыслили в государственном управлении)? Потому что, при всей произвольности обращения диктатуры с законом, она не может существовать без мощной бюрократии. Демократия либертарианского толка, с сильной самоорганизацией снизу, в принципе, может, диктатура, регулирующая все и вся сверху — нет. А бюрократия, даже в условиях любых чрезвычайных положений и полномочий — это процедура, с бумагами исходящий номер такой-то, подписями и печатями. Чьи подписи будут стоять на приказах, поступающих подчиненным «неизвестных отцов»? «Дяди», «Тестя», «Деверя»? Ни один бюрократ не станет выполнять распоряжения, отданные неизвестно кем.

Аналогично и с «правлением мертвеца». Можно, конечно, подделывать подписи и даже время от времени показывать народу загримированного актера — но работать это будет лишь до тех пор, пока в живого президента (и соответственно в легитимность отдаваемых им распоряжений) будет верить вся бюрократическая машина сверху донизу. И если низ еще можно обманывать достаточно долго, то от верха скрыть истину не получится. Особенно в современном мире с его множеством вариантов информационных утечек.

Тем не менее, если смерть тирана наступает в отсутствии наследника, жаждущего немедленно натянуть на уши еще потную корону, искушение оттянуть момент объявления и прокрутить в это время какие-нибудь особенно грязные дела (которые, кстати, покойный и в самом деле мог планировать) может быть достаточно велико. С другой стороны, если тиран был фигурой совсем клинической и наломал слишком уж много дров, желание как можно скорее отмежеваться от него и его наследия может оказаться еще сильнее.

Что произойдет, когда умрет Путин? Смерть Каримова вновь подстегнула интерес к этой теме, хотя такой участи я Путину, разумеется, не желаю. Слишком уж это был бы для него незаслуженно легкий конец. Путин должен умереть, по меньшей мере, как Хусейн, а лучше — как Каддафи. Но с тем поголовьем, которое в России заменяет народ, на это, к сожалению, надежд не очень много — разве что верные чеченцы постараются. Впрочем, и естественные смерти бывают затейливы (а Путин, кстати, уже отнюдь не молод — 63 года; Стив Джобс, тоже человек небедный, напомню, умер в 56). Даже с тем же инсультом не всем так везет, как Каримову — кома и все. Можно ведь и продолжить традицию российских тиранов подыхания в луже собственной мочи, оставаясь при этом в сознании. Кстати, почему только собственной? Вот представляется мне такая милая картина: лежит, стало быть, несостоявшийся плюгавый царь всея Русскомирии, Грузии, Украины, Прибалтики и прочая и прочая и прочая на полу своего кремлевского кабинета в этой самой луже, парализованный и способный только мычать и моргать глазами, и заходит туда кто-то из самых-самых ближайших и преданных, коему челядь уже обо всем доложила. А может, даже и просто кто-то из этой самой челяди заходит, почему нет. Заходит, смотрит, нюхает и понимает, что Вова всё. Что вопрос часов или дней, но на трон он уже не вернется точно и даже говорить не сможет. И тогда этот самый преданный становится над ним, злорадно улыбаясь в перекошенную ботоксную физиономию, расстегивает штаны и... Сдается мне, нынешним кремлевским, да и вообще российским нравам такая картина отвечает идеально.

Впрочем, это было лирическое отступление. Так вот, после смерти Путина — или окончательной утраты им дееспособности — не произойдет, по крайней мере, двух вещей. Во-первых, разумеется, не образуется никакой «свободной России» — это запрещенное квантовое состояние, в которое данная система попасть не может в принципе, в силу своей фундаментальной природы, и даже обсуждать таковое смешно. А во-вторых — не будет и разрывания рубашек на груди с клятвами продолжить дело вождя. Полагаю, во всей России нет сейчас более антипутински настроенной социальной группы, чем его окружение. Да — пока он давал им воровать в невиданных даже по российским меркам масштабах, обеспечивая власть, собственность и полную безнаказанность, они были от него в восторге. Но когда его прогрессирующий идиотизм и блатная наглость гопника из питерской подворотни выплеснулись во внешнюю политику и испортили отношения со всем миром, это уже совсем другой разговор. Деньги, как известно, любят тишину, а воровские деньги — тем более. Вполне вероятно, что поначалу и эта публика поддалась истерической эйфории «у Вована опять прет, в два дня до Киева, в неделю до Варшавы!» (хотя, заметим, даже случись настолько невероятное, как успешный захват Россией ее бывших колоний при полной пассивности Запада — это лишь ускорило бы экономическую катастрофу в куда больших масштабах, чем ускоряет ее сейчас черная дыра абсолютно убыточного Крыма). Но быстро выяснилось, что все это не более чем мокрые мечты, а вот санкции, пусть даже и не столь радикальные, как следовало бы, но все равно доставляющие кучу неприятностей, в том числе и личных — вполне себе реальность. Да и пример братушек сербов, оказавшихся за крепкими решетками международного трибунала, как бы намекает. Так что, надо полагать, по всей вышеупомянутой социальной группе — во всяком случае, по той ее части, у которой хватательный рефлекс еще не полностью вытеснил инстинкт самосохранения — сейчас стоит нутряной стон: «Во что этот козел нас втянул?! Кто ему мешал и дальше спокойно грабить русское быдло, которое сто лет бы не пикнуло? На кой понадобилось еще и тырить Крым у хохлов?! А уж Донбасс-то, Донбасс ему нахрена?!»

Само собой, никаких Штауффенбергов в этой среде, абсолютно лишенной не то что чести (это слово здесь даже и упоминать смешно), но и личного мужества, быть не может по определению. Никакого верхушечного переворота, на который поначалу многие надеялись, не будет точно так же, как и народной революции, и по той же причине — та биомасса, что вверху, есть плоть от плоти той, что внизу, и ни на какие героические действия, даже ради собственного спасения, неспособна. Но если ей поможет природа или случай... Так вот тогда верхушечная часть этой биомассы — та, что будет в курсе — распадется на два лагеря. Первый будет заинтересован в том, чтобы максимально оттянуть сообщение о смерти, проводя в это время мероприятия по обеспечению своей личной безопасности. Вполне вероятно — подразумевающие эвакуацию за рубеж не только активов, но и собственных драгоценных тушек. В то, что режим устоит в приемлемом для них лично виде, веры у них не будет. То есть вряд ли, конечно, они перепугаются настолько, чтобы им мерещился Навальный, въезжающий в Кремль на белом коне в сопровождении натовского эскорта, но они будут понимать, что новый тиран, кто бы ни занял это место, с большой охотой сбросит на вилы нескольких особо примелькавшихся бояр эпохи прошлого царствования. Этот лагерь будет заинтересован в том, чтобы спустить все на тормозах как можно более тихо и плавно, но — не получится. Ибо второй лагерь, напротив, будет стремиться отмежеваться от «проклятого путинского наследия» как можно более быстро и громко. «Это не мы, это все он!» Крым — он, Донбасс — он, «Боинг» — он, «радиоактивный пепел» — он, и далее по пунктам (Абхазия и Южная Осетия, кстати, тоже он, если только в этом втором лагере не окажется лично повязанного в этом Медведева). А мы — мы готовы все вернуть! Никакой больше поддержки Лугандона (в самом деле, сколько можно вбухивать деньги в эту дыру, не приносящую абсолютно ничего, кроме политического ущерба и возвращающихся оттуда отморозков, опасных для нас самих), и Крым — это Украина, пусть подавится тем, что мы еще не успели оттуда вывезти, только дайте нам без помех вывести войска и все, что они смогут унести на себе, армию от границ мы отводим, «внеплановые учения» сворачиваем, НАТО — наш партнер, и давайте снова дружить, мир — дружба — Восьмерка! Во внутренние дела наши (ну и в счета, само собой) только не суйтесь, ОК?

Нетрудно понять, какой из лагерей победит. Потому что у первого не будет никакой возможности обеспечить желаемую тишину, коль скоро этого не захочет второй. А стало быть, волновая функция схлопнется к конкретному значению очень быстро. И отсюда, кстати, вывод: все слухи в стиле «Путин куда-то пропал, то ли болен, то ли умер», в свое время так будоражившие легковерных — не более чем слухи. Когда это произойдет на самом деле, правда станет известна очень скоро. Маловероятен даже компромисс между лагерями, типа «мы вам даем время завершить вашу черную магию, а потом начинаем сеанс разоблачения». Второй эшелон слишком заинтересован в том, чтобы сожрать первый с потрохами — не ограничиваясь тем, чтобы повесить все грехи на одного лишь мертвеца, но и отправив на вилы его ближайшее и наиболее замаранное окружение.

То есть смерть Путина будет означать форсированный отказ от его внешней политики ради сохранения внутренней (с попутным перераспределением награбленного и власти внутри российской клептократии). Хорошо ли это? Не для самой России, разумеется — интересы раковой опухоли хирурга не волнуют, тем более что исход для нее так или иначе один, вопрос лишь, погибнет она одна или вместе с организмом. Хорошо ли это для мира, для Европы, для стран, имеющих несчастье с Россией соседствовать?

Увы — ответ отрицательный. Вот представьте себе — российские оккупанты уходят из Донбасса и Крыма, не выплатив ни гроша репараций, не вернув ничего из украденного (а ведь десятки предприятий были вывезены в Россию или просто порезаны на металлолом!), не восстановив ничего из разрушенного. Все эти разоренные земли перестают висеть мертвым грузом на шее российской экономики — и повисают на экономике украинской. Оккупационные войска выводятся без каких-либо потерь и еще и, без сомнения, хапнут по пути все, что недостаточно крепко приколочено. При этом с России мигом снимаются все санкции, и ее снова с распростертыми объятиями ждут на всех престижных международных площадках. Не исключено, кстати, что на фоне столь радикального прогресса по Украине про оккупированные грузинские территории, не говоря уж о Приднестровье, снова благополучно «забудут», если только постпутинский диктатор (а никто, кроме диктатора, там воцариться не может, это мы уже констатировали) не захочет сбросить эту обузу сам. Никто из виновных в чудовищных преступлениях против Украины и других стран не несет ответственности — по российским законам, российские граждане не подлежат выдачи иностранным судам, и безмерная счастливая разрешением украинского кризиса Европа не будет требовать того, чего в свое время требовала от Сербии...

Короче говоря — Россия остается полностью безнаказанной за все совершенное ею зло, сохраняет всю свою армию, освобождается от экономических проблем, связанных как с санкциями, так и с необходимостью содержать захваченные земли, и получает вдобавок приток инвестиций и прежнее уважение на международной арене. А ее жертвы остаются один на один со своими проблемами, вызванными российской агрессией. Ну то есть будут, конечно, какие-то ограниченные программы международной помощи для восстановления разрушенного (вместо многомиллиардных репараций, взимаемых непосредственно с агрессора), и будут иски к России, годами ждущие очереди в международных судах — но это совсем не тот результат, который получила за свою агрессию, к примеру, нацистская Германия. Раковая опухоль остается неудаленной, и ей заботливо создают все условия, чтобы какое-то время спустя она могла снова пустить метастазы.

Нет уж. Мирный уход Путина на тот свет, как и мирный уход России из Украины — это не тот результат, которого следует желать. Это лишь сохранит Империю Зла и даст ей силы для нового цикла. Пожелаем же Путину, уверенно ведущему ее к гибели, крепкого здоровья, дабы он таки дожил до участи Каддафи (кто бы ему таковую ни обеспечил — чеченцы, китайцы или разочарованные «бойцы новороссии»), а Россия — до полного, окончательного и необратимого коллапса. Без всякой квантовой неопределенности.

17 112

Читайте также

Злоба дня
Несущественные выборы. Несколько замечаний по прошествии

Несущественные выборы. Несколько замечаний по прошествии

Роль самой Госдумы в современной России — исключительно декоративная, вне зависимости от конкретного ее состава. Куда важнее оказывается силовой ресурс, которым располагает власть.

Алексей Голубков
Злоба дня
Убрать Путина легально

Убрать Путина легально

При всей, казалось бы, безвыходности ситуации и якобы её неотвратимого опрокидывания в пучину насилия и террора, существует простой и легальный способ постепенной смены власти, который был бы невозможен, если бы не сам наш Таврический самодержец, который вогнал страну в достаточно любопытное состояние, которое действительно грозит непредсказуемыми последствиями.

Кот Котофеевич
Политика
Прямой Путин

Прямой Путин

Вся махина российской пропаганды ясно говорит, что Москва рядом с ТАКОЙ Украиной мирно жить не собирается. Россия заточена на войну. Подобного агитпропа мы не знали со времён Эренбурга. Ещё шаг — и появится слоган «Убей украинца!». Неужели ещё непонятно, КАК Кремль собирается действовать? И не надо говорить потом, что Путин никого не «предупредил».

Алексей Широпаев