Общество

Зачем возвращают Сталина?

Зачем возвращают Сталина?

Обращение к образу Сталина в современной России во многом закономерно. Но является ли это поводом для пессимизма? И как следует действовать в этой ситуации?

В последние месяцы Сталин всё бесцеремоннее возвращается в общественно-политическую повестку. Он целенаправленно использовался КПРФ в последней избирательной кампании — например, в наружной рекламе — причем, в Новосибирске эту инициативу партии ожидаемо поддержал и мэр-коммунист. Вскоре после этого группа новосибирских же активистов вспомнила о давней своей идее увековечить вождя еще и памятником. А в Сургуте подобное начинание уже увенчалось успехом — за чем последовала новая инициатива: поставить рядом еще и Берию. Вообще же счет памятникам, фирмам и улицам, посвященным Сталину, сервис «Яндекс-карты» ведет уже на десятки...

Подавляющее большинство нынешних сталинистов вряд ли застало ту эпоху в сознательном возрасте — ведь с момента ХХ съезда в этом году минуло ровно 60 лет. Давно обнародованы факты расстрелов и репрессий в отношении миллионов людей, позже официально реабилитированных. Широко известно и то, как своими действиями Сталин едва не привел страну к позорному поражению в войне, и какие гигантские жертвы ему потребовались, чтобы этого поражения избежать. Да и столь восхваляемая многими индустриализация, если провести экономический анализ, даже без учета последствий репрессий и массового голода, оказывается не таким уж и прорывом, в сравнении с альтернативными сценариями.

И чем так уж велик этот деятель, параноидально заталкивавший Россию в Сибирь, Европу в Азию?

Наиболее популярное объяснение отсылает к «загадкам народной души», почему-то склонной больше всего симпатизировать именно старым-«добрым» московским деспотам: пусть они и непредсказуемо жестоки, но своей монополией на насилие хотя бы обеспечивают «порядок» (для внешнего наблюдателя) и создают всяческие эффектные атрибуты «государственного величия» — так что и появление памятника Ивану Грозному в данном контексте отнюдь не случайно. Для многочисленных же поклонников «советского прошлого» с фигурой Сталина в этом отношении не может конкурировать ни один из вождей, хоть бы и сами они жили только при Брежневе.

Но все-таки этот резон — отнюдь не главный. Как минимум, он не объясняет, почему именно в последнее время началась столь активная ресталинизация.

Безусловно, свою роль здесь сыграла смена (точнее — окончательная фиксация)
властного курса в последние годы. И если ранее Сталин оставался на откуп совсем уж отмороженным радикалам, то теперь границы дозволенного сместились — и вот этот образ уже используется в агитации крупной парламентской партии. Заинтересована в этом и власть: чтобы и дальше изображать «единственного европейца», необходимо по-прежнему держать кого-то в роли «Азии» (правда, географически сей фигуральный континент теперь съеживается едва ли не до Северной Кореи).

При этом, год за годом, власть всё увереннее «приходовала» обильное советское наследие — институты, практики, символы — пока, наконец, не начало обнаруживаться, что наследует той эпохе... совсем уже не факт, что КПРФ.

Между тем, для этой партии именно апелляция к прошлому является, по-видимому, смыслообразующей основой всей идеологии (и что даже важнее — электоральной базы): по сути, само их название отсылает уже вовсе не к коммунизму, а всего лишь к той, советской «коммунистической партии». Неизвестно, хотят ли всё еще коммунисты строить свое «светлое будущее», но, в любом случае, это предполагается не раньше того момента, когда они, подобно героям известного фильма, вернутся в свое «светлое прошлое». Желательно — в точку апофеоза.

Но, как уже говорилось, сегодня на рынке советской ностальгии КПРФ не только не единственный, но уже и не самый сильный игрок. В этой ситуации желающие остаться в политическом бизнесе могут либо вступить в новую партию-гегемон (как многие и сделали), либо найти в своей идеологии новое, действительно уникальное предложение, на которое совсем уж никто не решился бы претендовать (хотя бы из-за брезгливости) — видимо, нечто еще более «советское», чем нынешняя власть. В частности, по правилам рекламы, хорошо подошло бы что-нибудь скандальное, почти запрещенное...

Впрочем, и это не главное: все понимают, что если целью был ребрендинг партии, то еще непонятно — привлек ли он больше людей или оттолкнул. И, казалось бы, фигура того же Ленина была бы для коммунистов куда более логичной и менее спорной...

Примечательно, что и о жестокости Ленина известно немало — однако, призывы снести все его памятники и переименовать всё, что с ним связано, как-то не пользуются в нашей стране сколько-нибудь заметной поддержкой. Его преступления не просто удачно теряются в тени соседней фигуры — но списываются на гражданскую войну, или оправдываются «созданным государством», или хотя бы заслоняются «теоретическими достижениями», или же вообще предельно приуменьшаются — и потому не воспринимаются большинством как что-то ужасное. И это означает лишь то, что в отношении данной фигуры до сих пор существует вполне завершенный культ — его пытались развенчать, но практически не смогли нанести существенного ущерба. Работа, проделанная в отношении Сталина, здесь, по сути, еще даже не начата всерьез (хотя уже успешно осуществлена украинским обществом).

И причина того, что многие обращаются именно к Сталину, скорее всего, вовсе не в том, что его образ так уж привлекателен и удачен. Всё обстоит едва ли не с точностью до наоборот.

Сталин важен для них именно потому, что все его преступления четко зафиксированы — свидетелями, документами, исследованиями, а кроме того — беспощадной открытостью (пока еще) всей этой информации. Грубо говоря, проблема Сталина не столько в том, что он расстреливал, сколько в том, что попался на этом — в отличие от того же Ленина. И это имело весьма далеко идущие последствия.

Удар, нанесенный по Сталину, разбил и всю советскую историю на отдельные, малоприглядные осколки: то короткая вспышка «возврата к ленинизму», позже заклейменная «волюнтаризмом», то коррумпированный недосталинизм без Сталина — какой период ни возьми, остальные приходится отбросить.

Удар, нанесенный по Сталину, сокрушил и весь советский миф, а затем — и реальность, как-то еще на этом мифе державшуюся: в эпоху «перестройки» именно вал публикаций о сталинских репрессиях стал как началом подлинной, уже не бутафорской гласности, так и моментом необратимости.

Удар, нанесенный по Сталину, оставил огромное кровавое пятно на всём «наследии отцов»: «Целили в коммунизм — попали в Россию» — будут говорить те, кто склонен рассматривать историю не как фундамент будущего величия, но лишь как витрину величия прошлого, когда иного нет и уже не предвидится. Россия — не Россия, но интеллектуальная честность теперь действительно стала проблемой при разговорах о «созданном государстве» и достоинствах «сильной руки».

Именно поэтому им жизненно необходимо реабилитировать именно Сталина.

Но, при этом, замолчать его злодеяния уже не получается. Не признавать исторические документы сталинисты активно пытаются, но выглядят здесь явно беспомощно. Остается лишь, по примеру Ленина, пытаться или оправдать «высокой» целью, или утопить в достоинствах, или хотя бы в чужих недостатках — миллионы расстрелянных, замученных в тюрьмах, лагерях и ссылках...

Но что бы там ни было — происходит всё это именно потому, что Сталин представляет проблему — и проблема эта заметна для всех.

А это значит, что усилия по развенчанию его культа в значительной мере все же достигли своей цели. Теперь необходимо лишь продолжать дискуссию дальше — благо, многочисленные документы пока еще доступны. На десятки же памятников Сталину можно отвечать тысячами табличек «Последнего адреса».

И примечательно, что совершаемые здесь усилия действительно приносят результаты. Недавно художественный совет при мэре Новосибирска выступил против установки в городе памятника Сталину — и мэр-коммунист согласился с таким решением. Незаконно установленный памятник в Сургуте тоже, в итоге, демонтировали.

И если гражданскому обществу удастся объединиться в своем нежелании возвращаться к сталинизму, возможно, ему удастся понять и сделать также и многое другое. В противном же случае, сталинизация будет продолжаться и дальше. Причем, не только через возвращение памятников...

4 866

Читайте также

Общество
Русские как проблема

Русские как проблема

Путин сделал русских своими соучастниками, а русские снова отождествили себя с Империей и её Злом. Путин очень боялся, что Майдан придёт в Москву. Но при помощи фактора Крыма Путин сделал русских абсолютно невосприимчивыми к Майдану и даже враждебными ему. Он отсёк русских от Майдана, сыграв на их же ментальности. Что и требовалось.

Алексей Широпаев
Общество
Да не Гитлер он, а Сталин!

Да не Гитлер он, а Сталин!

Хватит внушать Путину, что он Гитлер. В мире немало достойных людей, с которыми его можно сравнить. Да почему в мире? В той же России. Россия самодостаточна, ей мир не нужен.
Что все прицепились к этому Гитлеру?
Это уже неоригинально. И не совсем точно. Да, захват Крыма похож на Судеты. Олимпиада на Олимпиаду. И все. Ну лицами может Владимир и Адольф в чем-то схожи. Рост одинаковый.
А в остальном — не похожи. Антиподы они.

Кирилл Щелков
Политика
Русское и советское

Русское и советское

Не стоит забывать, что «советское», хоть и «русское», всегда оставалось «большевистским», то есть завязанным на идеологии, пронизывавшей СССР сверху донизу с момента его основания и почти до самого развала. Идеологии, в основе которой лежало утопическое, заведомо нереалистичное представление об «идеальном обществе» и «идеальном строе» — «коммунизме». Идеологии, которая вопреки очевидным фактам упорно твердила о «прогрессивном», «передовом» характере социалистического строя, который рано или поздно победит «загнивающий Запад».

Игорь Кубанский