Политика

Британия вступает в неизвестность

Британия вступает в неизвестность

29 марта слово Brexit вновь водрузилось на первые страницы европейских газет. В этот день, согласно церемонии, специальный курьер доставил и вручил главе Евросовета Дональду Туску письмо-уведомление Терезы Мэй о запуске разводного процесса.

Дата эта, безусловно, станет исторической. Вот только едва ли из категории приятных. Ведь она явно не из тех, что способствуют консолидации нации. В этот день лондонская картинка сплелась из контрастов: в то время, как отмитинговавшие сторонники Brexit отправились по пабам пить пиво, его противники, наряженные под стать «безумному Шляпнику» из «Алисы в стране чудес» устроили импровизированное чаепитие. В это время североирландцы в Белфасте корили на своих манифестациях Лондон за то, что в сношениях с Дублином возникнут осложнения, связанные с возвращением таможни. А шотландский премьер Никола Стерджен 13 марта напомнила Мэй о намерении провести референдум на предмет «независимости».

Вежливые мины при жесткой игре

Обозреватель Би-би-си Алекс Форсайт, давший подробный анализ послания Мэй, обращает внимание на его примирительный и дежурно-оптимистический тон. Чего не скажешь о реакции Туска, рассказ о которой немецкая die Zeit сопроводила заголовком «Европа остается жесткой». Это проявляется и в его риторике, а главное — в позиции ЕС, которую он изложил журналистам на утро 30-го марта.

Суть расхождений в том, что Мэй рассчитывает вопрос развода и дальнейших отношений с Европой рассматривать параллельно. На что Брюссель холодно возразил в жанре: сначала мухи — потом котлеты.

Лейтмотив такой постановки понятен: такая последовательность ставит в зависимость возможность режима свободной торговли, на который надеется Лондон, от того, как он поведет себя в отношении своих обязательств по членству в ЕС и тех, кто могут пострадать от изменения статуса Великобритании.

Речь идет, прежде всего, о том, насколько покладист окажется Лондон в требованиях заплатить по долгам. И как он поведет себя в отношение евросоюзных европейцев, осевших на острове учиться, работать и жить.

Цена ухода — 60 млрд.

О каких долгах идет речь? Вот как разъяснил ситуацию на страницах Frankfurter Allgemeine обозреватель Хендрик Кафзак. Дело в том, что финансирование выплат и проектов в ЕС осуществляется по двум бюджетам. Один бюджет планирует и собирает средства, направленные на текущие затраты. Например, на платежи в аграрном секторе, направленные на поддержку сельхозпроизводителей. Второй бюджет планирует обязательства, связанные с долговременными проектами и расходами. Или просто долгоиграющих проектов То есть деньги зарезервированы, но еще не выплачены. Прежде всего это касается научно-исследовательских разработок. Всего таких обязательств висит на 2018 порядка 240 млрд евро. По ним каждому члену ЕС фиксируется доля, которую он должен выплатить не всю сразу, а постепенно — поэтапно. Таких обязательств по обоим бюджетам и насчитали Великобритании аж на 60 млрд. евро.

Если Лондон платить откажется, то он будет выглядеть как тот, кто заказал выпивку в пабе для друзей, а потом сбежал, чтоб не платить, комментирует ситуацию Кафзак. Но как на нее посмотрит Мэй — большой вопрос. Во всяком случае, по предварительной ее риторике, из которой следует, что не Великобритания, а ей должен ЕС, она настроена как минимум упорно торговаться. И только на этом поле заложено множество мин для эмоций и конфликтов.

Заложники развода

Не менее щекотливо и тревожной является вторая тема — права мигрантов. Тем паче, что тревога двусторонняя: ведь переживают за будущее не только 3,2 млн. европейцев, обосновавшихся в Великобритании, но и более миллиона британцев, которым приглянулась материковая Европа. Хотя Brexit еще только стартует, тем не менее, СМИ уже пестрят публикациями с жалобами о том, как давят на мигрантов. Причем речь идет не только о массовых гастарбайтерах, но и об эксклюзивных специалистах, приехавших по приглашениям: преподавателях, переводчиках, ученых. Кого-то предупреждают, что придется оформлять «аусвайс» на временное пребывание, кому то откровенно намекают, что вскоре придется покинуть Альбион.

И это тоже трудная тема. В Британии давно уже назревает недовольство против массовой миграции из Европы. Газеты рассказывают о том, как кое-где бьют поляков или прибалтов. Да и сама Мэй неоднократно высказывалась о намерениях защитить внутренний рынок труда от чрезмерного наплыва приезжих. На просьбы о гарантиях в одностороннем порядке она ответила отказом. А в своем послании пока лишь излучила благие намерения:

Мы должны во главу угла поставить наших граждан... Например, в Соединенном Королевстве много граждан из остающихся в ЕС стран, а большое число британских граждан живут в разных странах Европейского союза, и мы должны постараться договориться об их правах на ранних стадиях переговоров.

Британия вступает в неизвестность

Таким образом, чтобы только приступить к переговорам о торговых и финансовых отношениях острова с материком потребуется разгрести, избежав конфликтов и конфронтации, по меньшей мере, эти две проблемы. И это притом, что СМИ часто вспоминают слова Мэй о том, что «отсутствие сделки для Британии лучше, чем плохая сделка». Хотя тон нынешнего ее послания мягок и менее амбициозен, она сочла уместным коснуться и варианта, когда договориться не удастся. «Если мы покинем ЕС без достижения соглашения, то в вопросах торговых отношений мы будем исходить из условий Всемирной торговой организации».

Согласно предполагаемому сценарию переговорной фазе отводится два года. Многие эксперты считают их нереальными. Ведь не так-то просто перейти в новое состояние из того, которое складывалось и функционировало более сорока лет. Речь идет о замене сотен законов и предписаний, затрагивающие интересы и мощных корпораций, и обычных граждан. И все это в атмосфере и расколотой Британии, и растекающейся Европы. Думаю, что за два года многое выклисталлизуется и определится в дальнейшей динамике Европы, и от этого будет зависеть и сам характер решений, и их темп очень трудно прогнозировать, вводить в график. Примечательно, что ведь даже сам Туск сегодня отражает совсем иные настроения, чем его политические соперники, которые нынче у руля Польши. Не случайно свою редакционную статью по поводу 29 марта The Guardian сопроводила столь тревожным заголовком: «Британия вступает в неизвестность».

Подписывайтесь на канал Руфабулы в Telegram, чтобы оперативно получать наши новости и статьи.

4 699

Читайте также

История
Последняя англо-французская война

Последняя англо-французская война

…В качестве акта возмездия за вероломное нападение глава Французского государства отдал приказ совершить налёт авиации на важнейшую британскую базу в Средиземном море — Гибралтар.
Это не строки из фэнтези, где некий «попаданец» в прошлое создаёт боевой самолёт для армии Наполеона Бонапарта, а вполне реальные события, совершавшиеся ровно 75 лет назад — в июле 1940 года. Именно тогда началась последняя (на данный момент) англо-французская война в истории.

Ярослав Бутаков
Общество
«Английский царь»

«Английский царь»

Если уж проводить параллели между Иваном Грозным и кем-то из российских правителей 20 века, то наиболее подходящей аналогией будет не Сталин, а... Ельцин. Разумеется, не реальный, а созданный фантазией разнообразных «красно-коричневых», тех самых, что сейчас бьют поклоны перед памятником в Орле.

Игорь Кубанский
Политика
Британская флейта в европейском оркестре

Британская флейта в европейском оркестре

Недавно новостная лента принесла весточку о событии, которое явно недооценили СМИ. Речь идет о саммите ЕС (18-19 февраля), завершившемся в Брюсселе в ночь на субботу. На кону стоял вопрос — выйдет ли Великобритания из ЕС. Не вышла. На сенсацию это, конечно, не тянет, потому что к его началу накопилось достаточно информации, чтобы с большой вероятностью прогнозировать результат. Но сам по себе этот факт имеет принципиальное значение в развитии темы «Судьба ЕС». И это идеальный инфоповод для того, чтобы поразмыслить об общем звучании евросоюзного оркестра и британской флейты в нем.

Владимир Скрипов