Злоба дня

Победа: над кем и почему

Победа: над кем и почему

Ты помнишь, как мы отличаем хороших парней от плохих?
«Шпионские игры»

Нацизм в целом не был парадоксальным явлением. Ни самим им, Гитлеру и Ко, не была присуща тяга к парадоксам, ни в их деятельности, если смотреть на нее со стороны, не обнаружить особых парадоксов и противоречий. Какие уж там, прямо говоря, противоречия.

Однако один большой и явный, очевидный парадокс по итогам их истории имеет место. Чтобы увидеть его надо сравнить две вещи. С одной стороны, то, вот что они верили, что проповедовали и — это в данном случае имеет не последнюю степень важности — что они обещали (немцам, но не только им). С другой — то, что у них получилось. Или, скажем так, что в итоге получилось из всего того, что они начали.

Там, в нацизме ведь главным было что? Они полностью отвергли любую этику, любые универсальные моральные категории. И открыто провозгласили право силы как единственный закон. Закон, не нуждающийся ни в каких «лицемерных» и «фальшивых» «буржуазных» оправданиях и благовидных прикрытиях. «Сильный жрет слабого, и это прекрасно». «Сатана там правит бал, гы-гы-гы». Впервые со времен Чингисхана право силы, иными словами — произвол и насилие, попыталось утвердить себя напрямую, отбросив «ложный стыд».

Они обещали тысячелетний Рейх, а продержались 12 лет. Обещали немцам расширение жизненного пространства и гегемонию, а кончилось все полной оккупацией страны, утратой ей политической самостоятельности, на какой-то период — потерей даже формального суверенитета, затем насильственным и показательным (дело было не только в «геополитике», это стало еще и наказанием) разделением нации на два территориально-государственных образования, каждое из которых, пусть и в разной степени, было опять-таки ограничено в суверенитете. Не говоря уже о мелочах вроде территориальных потерь (Восточная Пруссия; кусок, который достался Польше). Обещали бесконечную возгонку витальности нации, процветание и всевозрастающую жизненную силу, а в результате только прямые военные потери приблизились к 10% населения.

И вожди «расы господ» закончили свои дни, частью совершив суицид, частью на виселице по приговору трибунала из иностранных судей, самые везучие — в изгнании, подполье и безвестности...

То есть они оказались не годны по своим собственным критериям. Если судить их по законам, ими самими над собой признаваемым, они оказались дерьмом.

Они присягнули силе и уверовали, что результат — победа — все спишет. Но сами при этом оказались слабыми и проиграли. Кривая ухмылка истории.

И они сами это признали. Как косвенно, своими действиями в последний период войны, вплоть до самоубийств. Так и прямо, проговорив это буквально.

И в апреле 1945-го, в бункере Гитлер повторял то, что твердил всю жизнь: «Слабый должен погибнуть. Сильный побеждает и выживает. Это закон жизни. Я всегда — всегда! — ему следовал».

Приказы о разрушении инфраструктуры Германии, которые он отдавал в последние месяцы войны и своей жизни, и которые Шпеер саботировал. Угрозы ополченцев из «Вервольф» расстреливать всех «предателей», то бишь чуть ли не всех немцев, кто не оказывает им содействия, не борется против войск антигитлеровской коалиции с оружием в руках, да и просто остался на занятой противником территории и не пал в борьбе с ним. Известный приказ о затоплении берлинского метро. И наконец финальная серия самоубийств. Все это было ни чем иным, как уничтожением слабых — то есть теперь уже самих себя.

Кто-то правильно сказал об Адольфе Гитлере: «Он презирал немцев. Он и немцев презирал тоже. Просто все остальные народы он презирал еще больше». Потому что считал их слабее немцев. А когда увидел, что немцы оказались слабее, что они терпят поражение, то убил себя и приказывал убивать их. «Не смогли победить — подыхайте». Поведение нацистского режима во время его агонии было откровенно суицидальным по отношению к нему самому и всей нации. Тотальная война и тактика выжженной земли...

В этом смысле фюрер и наиболее фанатичная часть его приближенных и адептов остались последовательны до конца. Что проповедовали, то и исповедовали, не делая скидки и для самих себя.

В случае с нацистами не осталось места даже для так называемой «готтентотской» морали. Такая мораль распространяется на «своих», а в отношении «чужих» дает разрешение на любые преступления. Но между «своими» она все же допускает и даже рекомендует и наличие этических норм, и сострадание, и взаимопомощь. Адольф и его друзья пошли дальше этого, отбросив любую жалость, в том числе к «своим» и самим себе.

Но преждевременный и плачевный финал их эпопеи доказал не только несостоятельность данных конкретных носителей философии чистого насилия. Он продемонстрировал несостоятельность и самой этой философии.

Суть сделки, заключенной НСДАП с немецким народом, можно уместить в формулу: «Мораль и свобода в обмен на результат». Чтобы победить, недостаточно быть сильными «от природы», «самими по себе». Надо еще и принять право сильного как новый символ веры, отбросить декадентские иллюзии этики и человечности и с молодецким варварским хохотом царей горы «прогнуть» под себя мир.

И немцы заключили этот пакт со злом, прямо как всем известный важнейший персонаж их великой культуры. Да вот незадача — дьявол не выполнил свою часть сделки с Фаустом, «кинул», результата не получилось, точнее — он оказался прямо противоположным обещанному.

Их фиаско объясняется не тем, что они оказались недостаточно сильными. А тем, что насилия недостаточно для победы. Более того, прямой аморализм и упразднение этики в конечном итоге могут ударить, и больно, по их носителям. И послевоенные кары, обрушенные на Германию, и победа над ней стали возможными во многом благодаря моральному негодованию, которую она сумела возбудить в мире.

Найдутся те — и особенно много отыщется таких в нынешней России — кто скажет, что причины поражения нацистов были другими. А именно, что они просто столкнулись с еще большей силой (читай Советским Союзом) и потому проиграли. Фактически, такой взгляд признает, что ставка поверженного врага на право силы была верной, но сам он оказался недостаточно хорош для того, чтобы выдержать проверку собственными критериями. Вопрос: чем отличается этот взгляд на то, «как оно в жизни все устроено» от взгляда нацистов? Ответ: ничем. В здешних краях нынче чрезвычайно распространен цинизм, неверие ни в мораль, ни в «фальшивые» ценности «лицемерного» Запада, собственно ни в какие ценности, принципы и идеалы, а вера только в «сильный жрет слабого, так устроена жизнь, а потому надо быть сильным». И жрать.

Но это тот самый путь, который уже привел тоталитарный режим нацистской Германии к фиаско.

Победа над Третьим Рейхом — это прежде всего победа над тоталитаризмом. Над системой, которая целенаправленно и откровенно бросила вызов европейским ценностям: демократии, свободе, праву, а совесть объявила «химерой».

Да, среди победителей во Второй Мировой войне в свою очередь «не обошлось» без стран с тоталитарной идеологией и политическим устройством. Это факт. Но это уже другой разговор.

Good guys win, bad guys lose. В жизни это правило срабатывает, увы, не всегда, хэппи-энд не гарантирован. Но у добра всегда есть шансы на победу до тех пор, пока мы отличаем его от зла. Они поставили на «темную сторону» и проиграли. Да будет это уроком всем.

11 135

Читайте также

Общество
Диагноз: День победы

Диагноз: День победы

Не отдадим победу бандеровцам, жидам, лесбиянкам, американцам, европейцам-педофилам, узкоглазым и черножопым, а также власовцам, арабам, агентам Госдепа и китайцам. Никому не отдадим! Победа — наша!

Кирилл Щелков
Общество
А не пробовал Путин ходить по воде?

А не пробовал Путин ходить по воде?

Лет пять назад наш президент назвал бы дураком того, кто предложил бы ему вот так — за пару недель, с помощью трех бумажек — присоединить эту территорию к РФ. Да чего там пять лет назад! Если бы я за пару месяцев до этих событий высказал такую возможность в присутствии моих интеллигентных, уважаемых и статусных знакомых, меня бы назвали если и не дураком, то уж точно наивным и безграмотным простачком.

Олег Носков
Политика
Не мир, но меч

Не мир, но меч

Было бы ошибкой полагать, будто Путин не знает, что война нужна отнюдь не игрушечная, вроде пресловутой «малой грузинской», а самая настоящая, опустошительная, кровавая — война, а не манёвры.

Вадим Давыдов