Экономика

Экономика посредников

Экономика посредников

Я ни разу не экономист и, конечно, не могу рассуждать на экономические темы профессионально. Но тем не менее, обычный здравый смысл никто еще не отменял (хотя многие пытались). И именно с точки зрения здравого смысла — не подмененного ни вбитыми во время учебы и работы символами веры профессионалов, ни бездумной привычкой не знающих другой жизни обывателей — существующая в современном мире ситуация выглядит вызывающе абсурдной. Чем больше развивается цивилизация, тем ниже ее реальный КПД, который в ряде областей уже впору сравнивать с первыми паровыми машинами. Доля и доходы тех, кто что-то реально производит, составляет считанные проценты; все остальное — это «потери на трение», на работу механизмов, в лучшем случае призванных служить лишь передаточными звеньями между производителем и потребителем, а в худшем — попросту паразитических. Причем речь даже не о государстве с его извечной бюрократией и коррупцией (тут-то все понятно), а о структурах вполне частных и либерально-рыночным символам веры не противоречащих, а стало быть, в рамках классического либерализма неустранимых.

При этом, впрочем, само существование посредников не является злом. «Экономика производителей» в чистом виде существовала лишь на заре человечества, в эпоху натурального хозяйства и меновой торговли. Как только появились люди, для которых торговля стала не способом обменять излишек своей продукции на чужую, а профессиональным занятием — люди, сами при этом ничего не производившие, а лишь скупавшие произведенное одними, чтобы по более высокой цене перепродать его другим — появились посредники. Еще раз подчеркнем — само по себе это не было плохо; более того, без формирования класса профессиональных торговцев едва ли было возможно дальнейшее развитие. Цивилизация — это специализация, и, по мере усложнения производственных процессов, у производителя остается все меньше возможностей лично заниматься поиском как изготовителей всех необходимых для производства ингредиентов, так и каждого индивидуального покупателя для своей продукции. Особенно учитывая, что те и другие могут вообще жить в разных странах и на разных континентах. И торговцы античности и средневековья отнюдь не были паразитами, попросту накручивавшими цену для своего удовольствия; именно им (а, увы, не ученым) принадлежала ведущая роль в установлении контактов с далекими землями и вообще в исследовании планеты. Практически вся география до новейшего времени — и в немалой степени дипломатия — это поиск и укрепление торговых путей. При этом и морские экспедиции, и проводка караванов через степи и пустыни были делом чрезвычайно опасным, так что, еще раз повторим, торговцы древности ели свой хлеб не даром и нередко платили за свои прибыли собственной жизнью.

В современном мире ситуация качественно иная. Разумеется, у нынешней цивилизации хватает своих рисков и издержек, а кое-где сохранились еще даже вполне настоящие пираты, но все же мир теперь — куда более спокойное и безопасное место (даже если обывателю, напуганному заголовками желтой прессы и нечистоплотной политической пропагандой, кажется иначе), и хозяйственные механизмы в нем куда более отлажены и надежны (опять-таки, несмотря на все кризисы; задержка с поставкой цитрусовых из-за забастовки авиадиспетчеров и даже увольнения с выплатой пособий — это, согласитесь, совсем не то же самое — в том числе и для бизнеса — что нашествие Чингис-хана или эпидемия чумы). Однако КПД этих механизмов, как уже было сказано, чудовищно низок, и уже не в силу их технического несовершенства, а в силу того, что они работают практически исключительно сами на себя.

Возьмем, к примеру, близкую мне область — литературу, где это проявляется особенно наглядно. Если, скажем над фильмом работает куча народу, и вопрос о том, как должны «по-честному» распределяться доходы между ними, весьма дискуссионный (хотя я и здесь убежден, что сценаристы подвергаются крайне несправедливой дискриминации в пользу актеров и режиссеров), то книга — это, совершенно очевидно, детище одного человека (ну или, специально для буквоедов, очень маленькой группы соавторов — в данном случае не суть). Так вот, когда вы покупаете в магазине книгу, как вы думаете, какая часть ваших денег достается ее единственному создателю, т.е. писателю? 60%? 30%? 20%?

Правильный ответ — 5%. Половина книжной цены — это накрутка магазина, т.е. плата просто за то, что они позволили поставить книгу у себя на полке и милостиво согласились брать деньги с тех, кто хочет ее приобрести. 90% оставшейся половины забирает себе издательство. Которое при этом, как правило — исключая отдельные специально раскручиваемые проекты — даже палец о палец не ударяет, чтобы сделать книге хоть какую-то рекламу.

Причем так обстоят дела в России. На Западе в эту цепочку вклинивается еще агент, отщипывающий у автора еще 15% от того, что осталось. Брать себе агента необязательно. Но многие издательства просто не рассматривают тексты, представленные не агентом, а автором напрямую.

При этом, разумеется, все эти люди, занятые в книжном бизнесе — если им доведется прочитать эту статью — закричат, что я ничего не понимаю. Что им надо платить за аренду помещений, свет-воду-тепло, продавцам-кассирам-охранникам, редакторам (чаще портящим текст, чем улучшающим его), верстальщикам, художникам, типографиям (у которых, соответственно, свои расходы по аналогичным статьям), само собой, бухгалтерам, нужным лишь для того, чтобы контролировать все вышеперечисленные выплаты, и, конечно, менеджменту, без которого невозможно управляться со столь сложным и разветвленным хозяйством. Да, я в курсе. Но — 95% на накладные расходы и только 5 (а если с агентом, то и того меньше) действительному создателю продукта?!

До сравнительно недавнего времени, когда слово «самиздат» ассоциировалось с ручной перепечаткой на машинке через копирку, у автора попросту не было другого выхода, кроме как мириться с этим беспределом. Сейчас же, продавая свои рассказы напрямую через интернет — понятное дело, в электронном, а не в бумажном виде — можно получить гонорар, как минимум, не меньший, а если автор достаточно известен, то и больший, чем платят самые хорошие журналы. Причем, что еще важнее, получить его быстро и гарантированно (в первые недели после выкладывания текста на продажу), а не дожидаясь по полгода, пока редактор соизволит принять решение, которое с немалой вероятностью может оказаться отрицательным. Правда, читательская аудитория при этом сокращается очень сильно — не просто в разы, а на порядки. Количество людей, посещающих магазины, все еще намного больше, чем посещающих личные сайты, равно как и доверяющих «брэндам» издательств (на самом деле совершенно не являющимся гарантией качества) куда больше тех, кто готов платить за самиздат. И компенсировать это обстоятельство автор может, увы, лишь увеличением цены. Но эти деньги идут ему, создателю продукта, а не посредникам.

Хотя опять-таки не совсем. Читатель все равно не может заплатить писателю напрямую, если только не живет с ним по соседству. Хотя, казалось бы, чего проще — вошел в интернет, ввел реквизиты счета и перевел деньги. Но увы — ни одна существующая система не позволит сделать это бесплатно. Любая отщипнет свой процент, который именно в случае мелких платежей может быть убийственным (например, при переводе через PayPal для $100 потери составляют около 4%, $5 уже 10%, а с доллара сдерут и вовсе треть). За что? А ни за что. Никакие кассирши и бухгалтеры в этих операциях уже не задействованы, все делает автоматическое программное обеспечение, за которое с программистами уже давно расплатились. Да, конечно, стоимость серверов и их обслуживания, но, в конце концов, обилие все-таки существующих в интернете бесплатных сервисов доказывает, что это проблема решаемая. И даже программистов, готовых разрабатывать бесплатный софт, вполне достаточно (эту статью я писал в бесплатном OpenOffice, а вы читаете ее в бесплатном браузере). Но увы, увы.

Вообще, вы не задумывались над тем, зачем нужны банки? Ведь это совершенно паразитическая структура. Да, конечно — «они нужны для того, чтобы давать кредиты, привлекая для этого деньги вкладчиков и выплачивая вкладчикам проценты». Звучит замечательно, вот только с кредитуемого дерут, к примеру, 25% годовых, а вкладчику выплачивают полпроцента (и это еще шикарно — типичный американский банк выплачивает по сберегательным счетам 0.01 — 0.05 процента годовых!) — т.е. разница в 50, 500 и более раз! А если счет не сберегательный, а текущий, вкладчик не получает и вовсе ничего, более того — с него могут даже брать деньги «за обслуживание счета/карты»! Ну понятно, опять-таки помещения-охранники-операционистки... но эти расходы, к тому же постоянно сокращающиеся в связи с ростом электронных платежей — сущие пустяки по сравнению с банковскими прибылями. Прибылями, извлекаемыми «ни за что», «из воздуха», из нагло самоназначенной разницы в сотни раз между доходностью одной и той же операции, когда ее осуществляет клиент (дает деньги банку) и когда ее осуществляет банк (дает деньги клиенту).

Ну хорошо, а какая может быть альтернатива, ведь кредиты-то нужны? В идеальном мире кредиты были бы беспроцентными. В самом деле, если у кого-то есть деньги, которые в данный момент ему не нужны (а раз он может дать их в долг, значит, это так и есть), почему не поделиться на время ими с тем, кому они как раз сейчас необходимы? Ведь от заимодавца это не потребует совершенно никаких усилий. Но мы живем в реальном мире, где желание того, у кого есть деньги, поживиться за счет того, у кого их нет, есть дело совершенно нормальное. Однако и в этой ситуации без банков, в принципе, можно прекрасно обойтись. Опять-таки, если в доинтернетную эпоху «стрельнуть до получки у соседа» мог только простой обыватель, а вот профинансировать бизнес таким образом было невозможно, то сейчас, в принципе, никаких технических препятствий для этого нет.

Представим себе, что любой человек, имеющий «лишние» деньги — хоть $10! — заходит на специальный сайт и заполняет там поля в форме: готов предоставить такую-то сумму на такой-то срок под такие-то проценты. В свою очередь тот, кому нужен кредит, заходит на тот же сайт и заполняет там форму заявки: нужна такая-то сумма на такой-то срок. После чего программа автоматически подбирает для него нужное число кредиторов, исходя из критерия минимальной ставки. В должный срок каждый из них столь же автоматически получает причитающуюся ему долю. Можно не сомневаться, что за счет огромного количества мелких вкладчиков стоимость кредита в такой системе будет намного ниже, а доходность для вкладчиков, получающих свои проценты напрямую — намного выше, чем в банках.

Что мешает созданию такой системы? Ну, во-первых, электронные счета все же надо где-то держать. Но, допустим, банки все же используются — исключительно для этой цели. Хотя и тут возможно создание альтернативной им системы. В конце концов, деньги — не более чем результат соглашения сторон, договорившихся считать ту или иную условность средством платежа. Другая проблема куда более существенна: что делать, если заемщик не вернет кредит? У банков существует целый арсенал средств по преследованию должников — а что делать автоматической сети? Она ведь не может подать в суд с требованием конфисковать имущество несостоятельного должника. Она, разумеется, может внести соответствующую запись в его кредитную историю, а также сгенерировать и разослать пострадавшим вкладчикам форму для коллективного иска. Но дальше кто-то все равно должен будет представлять в суде их интересы. Это, однако, могла бы взять на себя общественная организация, что-то вроде Союза защиты прав потребителей. Тем не менее, не всякий долг можно вернуть — что возьмешь с банкрота? Вкладчика банка эта проблема не заботит — он убежден, что получит причитающиеся ему дивиденды вне зависимости от того, насколько исправно заемщики возвращают взятые в банке ссуды (хотя, конечно, если такой невозврат примет массовый характер, банк лопнет — хотя и эта ситуация может покрываться страховыми выплатами). В распределенной системе же риск неминуем. Разумеется, для его снижения необходимо проверять, кому выдаются кредиты. Автоматическая проверка кредитной истории, конечно, не проблема (и банки это делают уже сейчас), но банк может повысить уверенность дополнительными изысканиями — от личной беседой с соискателем до анализа перспектив его проекта экспертами — а автоматическая сеть такой возможности лишена.

Более того — возникает и вопрос доверия к самой сети. А вдруг авторы программного обеспечения оставят для себя «черные входы», позволяющие воровать деньги пользователей? Кроме того, даже и в «честных» программах могут быть ошибки. Если ошибку допускает банк, хотя бы понятно, куда жаловаться (хотя отнюдь не всегда такие жалобы разрешаются к удовольствию клиента), а как быть с автоматической системой? Отчасти проблему может решить принцип открытых исходников, когда любой желающий может не только скачать и посмотреть их, но также откомпилировать и убедиться, что получившийся код полностью совпадает с тем, что работает на сервере. И хотя абсолютное большинство клиентов не располагают для этого достаточной программистской квалификацией, достаточно уже того, что это смогут проделать хотя бы некоторые независимые пользователи. Тем не менее, полной гарантии от ошибок это не дает.

Таким образом получается, что банки наживаются на недоверии — недоверии потенциальных вкладчиков и заемщиков как друг к другу, как и к автоматическим инструментам, которые могли бы заменить банки. И по сути, аналогичным образом дело обстоит и с другими посредниками. Издательства, в частности, наживаются на недоверии читателей к авторам, не освященным издательским авторитетом (а литагенты, соответственно — на недоверии издательств к авторам, не подкрепленным авторитетом агента), и т.п. В современном мире функция посредника уже не в том, чтобы служить мостом между поставщиком и потребителем, которые в противном случае никак не могли бы отыскать и связаться друг с другом — эпоха глобальных информационных сетей и постоянно совершенствующихся поисковых систем позволяет решить эту проблему. Напротив, предложений даже слишком много. Посредник же претендует на то, что является гарантом качества, что только те товары и услуги, которые проходят через него, заслуживают доверия. Тот факт, что за любые дополнительные гарантии надо платить (а если где-то вам предлагают «бесплатную гарантию», это значит, что она уже включена в стоимость) — это, увы, тоже реальность нашего неидеального мира; вопрос, однако, в размерах этой платы, которые в ситуации, когда посредник забирает себе более 90% прибыли, трудно назвать адекватными.

И все же развитие информационных и сетевых технологий должно положить конец странной экономической модели, в которой посредник — хоть государственный, хоть частный — оказывается важнее производителя. Уже сейчас сетевые рейтинги — при всем их пока что несовершенстве — для многих важнее «брэндов» и «лейблов». Возможно, лет через двадцать те же банки останутся лишь для крупного бизнеса, где цена ошибки составляет сотни миллионов долларов; в прочих же сферах ведущая роль будет принадлежать бесплатным сетям (монополия провайдеров тоже уйдет в прошлое) и интеллектуальным программам поиска и анализа, возможно — самосовершенствующимся.

Если, конечно, человеческая глупость не погубит цивилизацию раньше.

4 827
Понравилась статья? Поддержите Руфабулу!

Читайте также

Перевод
Наука бьёт традиционную энергию, приближая доминирование солнечной

Наука бьёт традиционную энергию, приближая доминирование солнечной

Через тридцать лет будет много нефти, но не будет покупателей. Нефть будет оставаться под землёй. Каменный век закончился не потому, что кончились камни, так и нефтяной век подойдёт к концу не потому, что у нас не будет нефти.

Александр Купцикевич
Экономика
Гангстеры и банкиры

Гангстеры и банкиры

В чем причина европейских экономических проблем и есть ли свет в конце туннеля долгового кризиса, накрывшего ЕС? Отвечает Барбара Кольм, президент Института фон Хайека в Австрии, директор Центра Австрийской экономической школы.

Русская Фабула
Экономика
Кризис можно преодолеть

Кризис можно преодолеть

Предположение, что при социализме через демократию можно воздействовать на государственную власть, добиться равенства и справедливости, — несостоятельно, поскольку сама демократия, социальные права, социальная свобода субъекта являются непосредственным следствием наличия у него прав на средства производства.

Виктор Бахтамаев