Политика

Каким будет конец России?

Каким будет конец России?

Европейский костюм невысокого господина был столь же безупречен, как и его английский. Никаких маоцзедуновских френчей. Больше всего гость походил на профессора — одного из многих профессоров американских университетов, носящих фамилию Ли, Ван или Сяо. И мягкой неторопливой манерой речи он тоже напоминал преподавателя, чья задача — донести мысль до всех студентов, включая и не самых сообразительных.

— Прошу вашего позволения, уважаемые господа, говорить откровенно, — произнес он.

— Ради этого мы здесь и собрались, — ответил высокий темнокожий джентльмен, скрывая за традиционно радушной улыбкой некоторую нервозность.

Гость коротким поклоном поблагодарил его и продолжил:

— Полагаю, все мы сходимся во мнении, что Россия в последнее время превратилась в проблему для мира. В серьезную проблему. Причем в первую очередь как раз для европейских государств — ну и, как следствие, для их американских союзников...

Кое-то из присутствующих недовольно поерзал, но вслух ничего не сказал.

— Беда даже не в ее реваншизме и экспансионизме самих по себе, — продолжал гость. — Бела в том, что Россия, как уже было сказано, совершенно утратила связь с реальностью. А потому любые рациональные доводы и даже экономические меры, на которые традиционно полагаются политики Запада, применительно к России не работают и работать не будут. Путин не остановится. Любое давление воспринимается им как вызов, любой компромисс — как признак слабости, любое перемирие — как плацдарм для дальнейшего наступления, а любой договор с Россией, как вам известно, не стоит бумаги, на которой он написан. Проблема России не может быть решена дипломатическим путем.

— Мое правительство придерживается противоположной точки зрения, — резко произнесла немолодая дама с отвислыми щеками.

— Да, это то, что вы вынуждены говорить своим избирателям, — нимало не смутившись, покивал гость. — Мы понимаем, что народы Запада очень не хотят воевать. И мы, со своей стороны, приветствуем и понимаем такую позицию. Как вам, без сомнения, известно, уважаемые господа, политика Поднебесной Империи всегда отличалась миролюбием. За исключением прискорбных периодов междоусобиц, Китай неоднократно становился объектом иноземной агрессии — в том числе и со стороны России — но сам не вел завоевательных войн. Напротив — мы даже выстроили Великую Стену, чтобы защититься от нашествий извне. И руководство Китайской Народной Республики следует этой миролюбивой традиции...

Кто-то неразборчиво буркнул себе под нос, но гость расслышал.

— Мой почтенный собеседник, вероятно, запамятовал, что Тибет всегда был неотъемлемой частью Китая. Его так называемая независимость не была признана ни одним государством — членом Лиги Наций или ООН. Что же касается вьетнамского конфликта, то Народно-Освободительная Армия Китая, выполнив поставленную боевую задачу, вернулась на свою территорию без каких-либо аннексий. Тем не менее, — продолжил гость после паузы, — в чрезвычайных обстоятельствах — а все мы согласились, что нынешние обстоятельства приобрели уже чрезвычайный характер — вести войну необходимо. Причем наиболее гуманным и мудрым будет вести ее так, чтобы исключить возможность дальнейших войн. Чтобы не оставить агрессору никакой возможности для будущих актов агрессии, — гость снова сделал паузу, давая собеседникам возможность для возражений, и на сей раз один из присутствующих ею воспользовался:

— Но цена полномасштабного военного конфликта в центре Европы может быть совершенно неприемлемой! — произнес он с французским акцентом.

— Мы понимаем, что цена войны с Россией неприемлема для европейских государств, — снова кивнул гость. — Но Китайская Народная Республика согласна заплатить эту цену. Особенности нашей народной демократии позволяют нам принимать решения, которые были бы крайне непопулярными в странах Запада... и к тому же мы располагаем достаточным демографическим потенциалом для таких действий. Я бы даже сказал — избыточным демографическим потенциалом. При этом, замечу, все боевые действия будут разворачиваться в Азии. Европа не пострадает. Но какая-либо дальнейшая агрессия России в Европе станет невозможной. Ни в ближайшем, ни в отдаленном будущем.

— Что вы за это хотите? — сумрачно спросил темнокожий господин.

— Ничего, — лучезарно улыбнулся гость. — Всего лишь признания бывшей российской территории к востоку от Урала зоной исключительных стратегических интересов Китая. Неофициально, разумеется. Официально вы можете выражать озабоченность нашими действиями, и мы отнесемся к этому с пониманием. Даже глубокую озабоченность.

— У русских есть ядерное оружие, — напомнил господин с французским акцентом. — И нам бы крайне не хотелось...

— Едва ли они осмелятся его применить, — возразил гость. — Как я уже отметил, демографическая ситуация в наших странах совершенно несопоставима. При численно равном уровне потерь последствия для нас и для них будут различаться самым драматическим образом. К тому же — как вам, несомненно, известно — у большинства их ядерных зарядов давно истек срок годности. Что же касается экологического ущерба, то даже в наихудшем случае он не будет значительным. В отличие от аварий на атомных станциях, приводящих к распылению радиоактивных элементов, при ядерном взрыве образуются стабильные изотопы, а наведенная радиация быстро сходит на нет. Хиросима и Нагасаки ныне — процветающие города. Ущерб для мира в целом будет не выше, чем от ранее проводившихся ядерных испытаний.

— У нас есть и экономические интересы в России, — напомнила брыластая дама.

— Вне всякого сомнения, — наклонил голову гость. — Растущая экономика Китая нуждается в сибирских нефтегазовых ресурсах — которые Россия и так уже обязалась поставлять нам — но мы готовы гарантировать Европе сохранение ныне существующего уровня поставок российских углеводородов. Гарантировать, замечу, куда прочнее и стабильнее, чем это делает Россия, постоянно использующая нефтегазовый шантаж своих соседей. Китай, как известно, давно уже является надежным партнером Запада, и иметь дело с нами — и в политическом, и в экономическом плане — будет значительно надежнее и удобнее, нежели с непредсказуемыми и неадекватными русскими.

— Что будет к западу от Урала? — спросил джентльмен, чей английский был еще безупречнее, чем у гостя.

— Зона совместных интересов. Китайское руководство не будет возражать, если так называемая Калининградская область вернется Германии, Карелия и прилегающие к ней северо-западные территории — Финляндии, а юго-западные районы — Украине...

— Что насчет северного Кавказа? — спросил темнокожий господин. — Нам бы не хотелось получить там новый очаг мусульманского экстремизма.

— Разве ваххабитская Саудовская Аравия — не союзник США? — улыбнулся гость. — В любом случае, в этом регионе слишком мало нефти, чтобы он превратился в некую самостоятельную силу, а этнически он представляет собой множество раздробленных кланов. Полагаю, поддержав справедливую борьбу горцев против русских угнетателей, вы в состоянии завоевать их симпатии, как это уже было в Косово... То же относится к Татарии, Башкирии и Калмыкии. Впрочем, — многозначительно заметил он, — вполне возможно, что в Москве, где мусульман уже столько же, сколько и русских — чуть более 30% — возникнут некие беспорядки на этой почве, которые станут достаточным основанием для ввода в город международных миротворческих сил, которые в дальнейшем и будут осуществлять его управление. На оставшейся территории, вероятно, имеет смысл формально сохранить некое русское руководство, безусловно, лишив его всяких возможностей — политических, экономических и военных — дестабилизировать международную ситуацию впредь. Репарации в пользу Украины и Грузии обогатят также и экономику Запада через выданные этим странам крупные кредиты; мы, со своей стороны, тоже готовы в этом участвовать. Освободившееся место в Совете Безопасности ООН было бы справедливо передать Германии, — гость поклонился даме.

На некоторое время в помещении повисло молчание.

— Предложения китайской стороны, несомненно, интересны, — произнес, наконец, темнокожий господин, — но их необходимо всесторонне обдумать.

— Думайте, господа, думайте, — кивнул гость. — Поднебесная ждала восстановления исторической справедливости веками и может подождать еще... какое-то время.

Если этот разговор еще не состоялся в действительности, то он, с теми или иными вариациями, почти наверняка состоится в близком будущем. Что будет дальше и почему оно будет именно так — вы можете прочитать, к примеру, здесь и здесь. Причем версия Храмчихина еще слишком оптимистична для России — никаких «миллиардов на счета» и аренды не будет, разгром, при полном и охотном попустительстве Запада, будет полным, по принципу «горе побежденным». Любые экономические договоры, заключенные Китаем с остатками России, будут носить исключительно кабальный характер (они носят таковой уже сейчас!) и позволят постепенно прибрать к рукам экономическим путем все, что не добрали военным.

Ну и небольшой штришок на тему того, что представляют из себя китайцы:

Хотя, конечно, коррупционеров они расстреливают, и это безусловный плюс.

Я не собираюсь давать никаких советов, как избежать такого сценария (впрочем, подсказка — «еще теснее сплотиться вокруг Вождя» не поможет). Россия свой выбор сделала, причем сделала его еще до нападения на Украину. По сути, этот выбор она сделала еще при Александре Невском и с тех пор регулярно подтверждала, а нынешняя вакханалия осатанелого безумия — это закономерный финал-апофеоз. Я просто констатирую последствия этого выбора. Без малейшего, разумеется, сочувствия к полностью заслужившей их стороне.

64 679

Читайте также

Злоба дня
День несостоявшейся страны

День несостоявшейся страны

Сегодня российские регионы не имеют даже той формальной самостоятельности, которой пользовались республики в СССР. Путинский режим «вертикали власти» производит впечатление жесткого, но в действительности эта конструкция очень неустойчива, потому что противопоставляет власть и граждан. И в случае нарастания кризиса вполне можно ожидать массовых протестных выступлений в регионах. Но в отличие от эпохи распада СССР они, скорее всего, будут иметь не столько национальный, сколько экономический характер.

Вадим Штепа
Злоба дня
Богатство Китая Россией прирастать будет

Богатство Китая Россией прирастать будет

Визит Путина в Китай трудно назвать триумфальным, как нас пытаются убедить. Однако он, без сомнения, знаковый. Де-юре закреплен евразийский уклон России, наметившийся, впрочем, не вчера. События вокруг Украины, ухудшение отношений с Западом — это скорее фон азиопской тенденции, проявлявшейся все отчетливей с каждым годом правления Путина. Этот «тренд» витал не только в воспаленных умах национал-патриотов, но и во властных кругах.

Русская Фабула
Политика
Сдерживание и диалог

Сдерживание и диалог

Варшавский саммит стал демонстрацией твердости в игре нервов, которая началась с Крымнаш. Европе важно было продемонстрировать не столько свои мускулы, сколько единство воли. Особенно на фоне разрыхления ЕС. И ей это удалось.

Владимир Скрипов