Злоба дня

День репрессий

День репрессий

30 октября в России отмечали День памяти жертв политических репрессий. Патриотические блогеры глумливо называют этот день вкратце — День репрессий. Кощунство? Безусловно. Но в современной России эта дата с каждым годом и правда воспринимается всё грустнее и становится всё злободневнее.

Инициативная группа граждан ФРГ выступила с предложением переименовать Гамбург в Гитлербург — в первые же три дня петиция собрала 100500 подписей в поддержку предложения. Из всех учебников истории Германии были изъяты страницы о Холокосте — их заменили 33 страницами с рассказом о добротных немецких автобанах 1930-х годов. По всей Дойчланд появились многочисленные клубы исторической реконструкции, почему-то реконструирующие исключительно эсэсовцев и гестаповцев. Они приобрели невероятную популярность всего за несколько лет.

Это какая-то ерунда — скажете вы, и будете правы. Проблема в том, что именно эта ерунда (если не сказать жёстче) происходит сегодня в России.

Музей ГУЛага сделали музеем КГБ. Сталин в школьной программе официально назван «эффективным менеджером». На любом мероприятии ко Дню победы теперь можно увидеть дегенератов в энкавэдэшных голубых фуражках, в советскую военную форму стали рядить даже грудных детей. В разных уголках Необъятной регулярно всплывают доброхоты с призывами установить памятник Сталину. Редкие памятники жертвам Сталина, напротив, постоянно подвергаются вандализму — «люди, стрелявшие в наших отцов, строят планы на наших детей».

Девяностых годов с их попытками объективно оценить сталинизм словно бы и не бывало. Эти несколько лет, луч света в тёмном царстве русской истории, остались далеко позади.

Действующий режим и его пропагандисты не только смело пересматривают наследие Горбачёва и Ельцина — они идут дальше и замахиваются уже на Хрущёва, при котором Кремль хоть и тайком, украдкой, но всё же осудил кровавое сталинское правление с его «чистками», расстрелами, депортацией целых народов и атмосферой ужаса, охватившей всю страну. Похоже, для властей современной России всё это — не жуткое и чудовищно стыдное историческое наследие, которое необходимо преодолеть, а напротив, пример для подражания и плохо скрываемого восхищения. Праздник порядка и субординации. Торжество консерватизма внутренней и внешней политики Империи.

Нынешние власти, преимущественно родом из спецслужб, не смущает даже тот простой факт, что значительную часть пострадавших и убитых в 1930-е — 1940-е составляли сами сотрудники органов. Что пресловутое «красное колесо», перемолов к 1937 году основную массу «врагов народа» из бывших дворян, офицеров, священников, казаков, «кулаков», принялось уже за партаппарат, верхушку Красной армии и самих чекистов.

И сегодняшние стариковы, фёдоровы, кургиняны и прочие любители «жёсткой руки» и «ежовых рукавиц», кажется, совсем не понимают простой вещи: жертвами этой руки и этих рукавиц рано или поздно окажутся они сами.

В 1953 году (после физической смерти Сталина) и через сорок лет после этого (распад СССР и крушение советской власти) удалось избежать массовых беспорядков, большой крови и внешнего вмешательства. Казалось бы, это большое благо. Но странным образом за те же сорок лет Германия, которая была оккупирована и раздроблена, сегодня стала передовым демократическим государством мира с развитой экономикой и устойчивой политической системой. Американский (британский, советский) сапог выбил из немцев нацизм навсегда.

А вот с коммунизмом этого не случилось. Пришедшие к власти бывшие комсомольцы и положившие в стол партбилет члены КПСС осуждали прошлое лишь на словах. Но люстрировать сами себя они явно не были готовы. И выдранные не с корнем сорняки вновь стали прорастать.

Некоторые либеральные политики и публицисты называют Путина «новым Сталиным», а созданный им режим — тоталитарным. Конечно, это не так. Скорее действующий президент, чья молодость пришлась на 1970-е, вольно или невольно воспроизводит уныло-авторитарный брежневский застой. Но при всех оговорках получается даже хуже.

Во-первых, пока что всё-таки сложно представить, чтобы за оппозиционными политиками приезжали «чёрные воронки», а «тройки» тут же приговаривали бы их к высшей мере наказания. Куда вероятнее, что опасного для власти оппозиционного политика в один прекрасный день обнаружат в его же квартире мёртвым. 33 раза упал на нож. Покончил с собой очередью из автомата. Убит ревнивой женой. Скончался от внезапно открывшейся язвы. Погиб в ДТП. Следи за собой — будь осторожен.

Да, в этом отношении сталинизм был честнее и в чём-то даже благороднее. По крайней мере, для осуществления массовых убийств действовали конкретные уголовные статьи и осуществляли эти убийства не наёмные гопники, а законные сотрудники пенитенциарной системы.

Во-вторых, на протяжении всех 70 лет советского режима в нём было два центра силы: партия и спецслужбы. Причём последние преимущественно находились в подчинённом положении, то есть в этом отношении положение дел было куда более адекватным, чем сейчас. В путинской России спецслужбы подменили собой «руководящую и направляющую» силу, полностью составив «вертикаль власти» и занимаясь не своим делом — управлением. Нынче даже ребёнок понимает, что никакого разделения властей, многопартийности, местного самоуправления в России нет. Вся власть — у одной-единственной организации.

Не нужно быть специалистом в синергетике, чтобы понимать: сегодняшний режим — гораздо более слабый, чем советский (практически на любом этапе последнего). Он не только воспроизвёл худшее, что было в ХХ веке, но и создал новые ошибки, до которых большевики в своё время даже не додумались бы.

Но это не значит, что трагедия массовых репрессий не может повториться. Ведь убийцы невиновных людей — это романтические «рыцари плаща и кинжала», а советская агрессия в отношении других стран и собственного населения якобы была обусловлена «сложной внутренней и внешней политикой». Значит, всё дозволено. Если детям со школьной скамьи вместо естественного чувства стыда за преступления их пращуров вдалбливают про большие стройки 1930-х — значит, «можем повторить».

Неосталинисты (и просто идиоты, не особо рефлексирующие над содержанием своих слов) часто любят остроумно и ново шутить про «миллионы расстрелянных лично Сталиным». Мол, и не миллионы вовсе были, а если и миллионы — значит, было за что. Время было такое, кругом враги. И сейчас кругом враги.

Сторонники «сильной руки» неизменно ставят себя на место тех, в голубых фуражках. И никогда — на место тех, кого эти голубые фуражки ставили к стенке.

Виктим-блэйминг вообще очень характерен для России. Гуманизм, сострадание, сочувствие к слабым, пресловутая «милость к падшим» — не, не слышали. Изнасиловали женщину? — Сама виновата, мини-юбку надела! Ограбили? — А неча было по Бирюлёво ночью шастать! Человек заболел? — Сам виноват, небось бухал по-чёрному! Бизнесмен обанкротился? — Так ему и надо, сам вор был, очевидно же! Такой вот социал-дарвинизм и вульгарное ницшеанство: падающего — толкни.

Поэтому несмотря на давно рассекреченные архивы, многолетнюю работу «Мемориала» и открытую информацию по репрессиям 1930-х годов, подавляющее большинство населения России упорно считает, что массовых репрессий невинных людей не было, а если что-то и было — значит, было за что. Обычному гражданину спустя эти 80 лет психологически комфортнее считать, что при Сталине сажали и расстреливали настоящих «врагов народа». А если кто-то утверждает неканонические версии событий и развешивает по домам всякие таблички «Последний адрес» — значит, он сам враг. И хорошо бы его тоже... того-этого... на Соловки или в Магадан.

Впрочем, обычный гражданин на темы отечественной истории вообще почти не задумывается. И даже сегодняшний школьник, как правило увязывающий в мемах слова «Сталин» и «расстрелы», далеко не всегда оценивает эти явления отрицательно.

А это значит, что они вполне могут повториться.

Большевики ведь тоже развернули террор против собственного народа далеко не сразу. 1937-й пришёл постепенно, спустя два десятилетия после революции. Его готовили, тщательно создавая репрессивно-карательную машину, строя тюрьмы и каторги, набирая персонал, создавая в государстве атмосферу, когда даже родные и близкие арестованных не могли сопротивляться. Когда даже и до сих пор страх оказаться на нарах жив, он уже глубоко в генах россиян.

Так что «День репрессий» — он не про вчера. Он про сегодня и, весьма вероятно, про завтра. Вполне возможно, что локально-показательные аресты политических активистов и таинственные смерти оппозиционных политиков через некоторое время обернутся открытыми и обыденными арестами и казнями. Символично, если это придётся как раз на двадцатые-тридцатые годы, только уже XXI века. Таким образом, История замкнёт круг окончательно.

А пока ещё можно и пока живы мы сами — вспомним своих раскулаченных, сосланных, заточенных в ГУЛАГе, замученных Блокадой и Голодомором, обобранных, оболганных и невинно убитых прадедов. Только при Сталине по печально известной 58-й статье УК РСФСР были арестованы почти 4 миллиона человек...

Подписывайтесь на канал Руфабулы в Telegram, чтобы оперативно получать наши новости и статьи.

7 080

Читайте также

Культура
Неуловимый совок

Неуловимый совок

Одной из проблем советского кинематографа было неумение представить западного человека с его страстями и запросами, то есть адекватно. Жванецкий над этим подсмеивался: «Мне по делам в Париж, срочно!» Получилось неубедительно, сквозь пелену марксистко-ленинской пропаганды Эйфелева башня не проступала. А если проступала, то все равно больше походила на Спасскую.
Сегодня беда другая: современные актеры совершенно не могут сыграть советских людей.

Михаил Берг
Общество
Да не Гитлер он, а Сталин!

Да не Гитлер он, а Сталин!

Хватит внушать Путину, что он Гитлер. В мире немало достойных людей, с которыми его можно сравнить. Да почему в мире? В той же России. Россия самодостаточна, ей мир не нужен.
Что все прицепились к этому Гитлеру?
Это уже неоригинально. И не совсем точно. Да, захват Крыма похож на Судеты. Олимпиада на Олимпиаду. И все. Ну лицами может Владимир и Адольф в чем-то схожи. Рост одинаковый.
А в остальном — не похожи. Антиподы они.

Кирилл Щелков
Политика
Послевоенный сталинизм и национальный вопрос

Послевоенный сталинизм и национальный вопрос

Когда советско-неосоветский режим, который всё время своего существования кривил морду от одного только слова «русский», начинает вдруг включать «прорусскую» риторику, русским не мешало бы задуматься — а нет ли здесь какого подвоха? Нет ли в этом подставы, чтобы потом заставить «платить и каяться»?

Елена Ярова